СИАМ – JAZZ

      Первые минуты убеждают, что Таиланд – это сауна. Круглосуточная, круглогодичная. Кондиционеры, поэтому, везде, а любовь тайцев к ним – на грани исступления. После самолета задохнулся от жары, а в автобусе замерз: плюс десять градусов. Водитель только радуется, - хорошо! Присмотрелся, а на ногах у него – мешочки со льдом. Слава Богу, свитер недалеко.

      Поселение в отель. Потупленный взор, сладчайший голос райской птицы, учтивость в каждом жесте. Так тайка говорит по телефону. Трубка для нее – храмовая палочка, посредник между ее душой и душой на другом конце провода. Европейский мужик млеет, так она податлива и мягка.

      Вечером отлив. Растерянные морские звезды кажутся инопланетными, а мы – одни во Вселенной.
      Вдруг – рисунок в форме сердца, внутри него – «Tale og Thea». Чужая тайна на песке. За ней еще десяток знаков и подмигиваний. Романтики!

      «Ту ха» – это двести, «вайт ха» – белый дом. Какое удовольствие жить без окончаний слов, без окончания жизни.
Все западное, посаженное в таиландскую землю, либо засыхает, либо принимает форму бонсаев.

      Орхидеи. Они везде: на шеях, в волосах, на автомобилях, в кокосовом супе, на зданиях. Гирлянды. Горы орхидей на рынке.
      Орхидей боятся злые духи. Дендробиумы и фаленопсисы никого не удивляют. Каттлеи и Ванды встречаются реже, только в богатых кварталах.
      Самая красивая орхидея сегодня – жена.

      Запахи очеловечивают падших ангелов. Контрастность рассчитана на самых буйных, а колеблющимся – полутона.
      Мы с тобой стоим в стороне и рассуждаем об обонянии, не замечая собственного насморка.

      Вдоль Тихого океана, в тени кокосов, аборигены разложили снедь, - зазывают, ласковые. Под пальмами легче прожить

      Ступаю по ступеням ступы. Кирпич к кирпичу. Солнце к солнцу. Баньяны плывут внизу.
      Первый пролет. Дальше – две дороги, но вершина одна. Жарко.

      Фрукты. Розовая граната с двадцатью ушами, спелые бомбочки с неотмывающимися чернилами, коричневый виноград в ореховой скорлупе, яблоко, похожее на грушу…
      Действительно, другая планета.

      Наизусть сомневаться в обыденном дне это синее небо научит. Постепенно из речи выпаривается вода лишнего, из тела – чужое, из головы – суетное. Включил в номере телевизор, а там синтетика, значит изменяюсь.
      Принюхиваюсь к Таиланду, как парень к руке девушки. Хороший обычай. Говорят, такое ухаживание в виде обнюхивания может длиться год, прежде чем свершится первый поцелуй. С Прагой было по-мужски, сразу взасос, а здесь осторожничаю, влюбляюсь медленно.
      Собственно, замедленность в тропиках оправдана. Слоны, змеи, люди, крокодилы, - никто не спешит.

      Не пойму языка. Пять тонов, пять значений одного слова осилить разве что Моцарту.

      Не прикасайся к голове, не трогай короля, не показывай ногой на кого-либо. Три священных правила.

      Мир духов расширен до бытовых мелочей. Кокос – кормилец, и дом крестьянина не может быть выше того, кто тебя кормит.
      У входа в жилище - домик для духов, иногда – два или три, похожи на игрушечные храмы. Внутри фигурки индуистских богов, часть праха предков. Остальное развеивается над водой, вмуровывается в ступу. Такие домики есть даже у банков и посольств.
      Свечи, благовония, цветочные гирлянды из шафрана и жасмина, любимые вещи предков, свежие фрукты и вода, а порой и кока-кола, сигареты, кусок курицы. Духи любят, когда их ублажают, задабривают, каждое утро угощения меняют на свежие. Забвение не прощается, особенно духами территории.
      Не дай вам Бог стащить что-нибудь из домика! За одну сигарету «руссо туристо» был оштрафован на 3000 бат (примерно 90 долларов). Буддизм – дело нешуточное.

      В Таиланде нет осени. Поэтому нет Пушкиных, Митяевых, Кандинских. Смерть – праздник. Туриста сбила машина, насмерть. Жена плачет, а местные подходят и улыбаются, поздравляют. Вход на небо здесь виден отовсюду.
      Приближение смерти опрокидывает воспоминание о ней, но проясняет память о себе. Разглядывание смерти ускоряет ее приближение. Выворачивание смерти наизнанку утончает жизнь до размеров эпизода, а затем кадра. Так работает Фотограф.
      Какое место займет мой снимок на биеналле вселенной?

      Замедленность и снова замедленность. Пищик слоненка умилителен, выражение глаз его чудотворно. Лемур знает.
      Восток отдирает струпья хард-рока с христианина, берет за руку и гладит, гладит, никуда не ведя, никуда не приглашая. Только улыбка. Часто извиняющаяся за непонимание.

      Бездетные идут к фаллосу Шивы за помощью. На территории Ват Бо (Храм Возлежащего Будды) это наследие брахманизма совершенно черного цвета. Помогает. Наши туристки так и вьются.
      По слухам, на островах, в гротах, есть целые леса фаллосов, и каждый из них не обделен подношениями. Может, человечество ещё живо и продолжается благодаря этой неистребимой вере, а не всяческим ухищрениям в виде материнской денежной помощи?

      Четыре условия, и ты одной ногой в четверге: вегетарианство, отказ от азартных игр, отказ от одурманивающих средств, отказ от секса. Говорят, четыре добродетели они рождают.

      Каждый мужчина должен провести минимум три месяца в монастыре. Эдакая буддийская повинность. Никто не заставляет, но попробуй не исполнить!

      Не утруждаясь излишним мудрствованием, сложит тайка мудру из двух ладоней и прошепчет сокровенное. Но сначала омоет и переоденет тело Будды в храме. Иногда звякнет колокол, иногда затрещат палочки в стакане, - так загадываются желания. Мне выпал номер 24, а ячеек всего 21. Соображай, значит.

      Входя в храм, взвесь свои желания. Иди к Будде своего дня недели. Не помнящие день рождения идут к субботнему. Красные палочки – для Будды, синие и зеленые – для духов, желтые – для богов. Не перепутай, Кутузов!
      Уходя, взвесь пустоту в себе.

      Юбилей у тайца в 24 года, 48, 60, 72. Пожелаю себе выстроить свой домик для духов в сердце. Красным отпугну злых, белым призову добрых, но юбилеи свои не я определяю, - зеркала. Круглые зеркала назначают круглые даты, квадратные – некруглые. Даты отлетают листьями, а в Таиланде осени нет.

      К белым людям тайцы относятся, как к сиамским кобрам. Если погладить сиамскую кобру, к рукам будут липнуть деньги. Из кобр делают кошельки, кусочек кожи жители зачастую носят с собой. Появление белых туристов, видимо, спасло не одну кобру.
Мой белый цвет кожи возбуждает тайцев, в своем - не белом – самоуничижаются. Погладь меня, тайка, будет тебе богатство, а мне – удовольствие от твоих радостных глаз.

      Золотая страна. Водой из твоих выжатых волос я тушу пожар желаний. Море велико, да огонь еще больше. Махнул рукой на результат и двинулся вдоль кромки прибоя.
      В воздухе соткались четверо юношей с гитарой. Сидя на песке, разучивают песню очередного кумира эстрады. А ну-ка, вжарим нашу «Катюшу»! Смеются, не слышали, но счастливы. Коли всё равно непонятно, спел джаз-бард. Тайский рок? Извините, не знаком. На том и распрощались.

      Темнеет в семь. Всегда. Ничего не изменяется. Близость экватора делает свое дело: монотонность.

      День недели можно не знать, важно знать цвет. Желтый – это понедельник, а в понедельник родился король Рама IX. Поэтому почти все население одето в желтое в знак уважения к королю. В пятницу большинство жителей в голубых футболках, на спине надпись «Я люблю маму». Пятница – день рождения королевы.
                  Понедельник – желтый.
                  Вторник – розовый.
                  Среда – зеленый.
                  Четверг – оранжевый, коричневый.
                        Пятница – голубой.
                  Суббота – фиолетовый, черный.
                  Воскресенье – красный.
      Сегодня в Паттайе вывешены фиолетовые флаги по случаю приезда принцессы Сириндон. Родилась она в субботу.
      Кстати, день рождения Рамы IX – это День рождения Отца. Так записано в календаре.

      Полубоги (по преданию - тридцать три миллиона) следят за почками, ртами, судьбами, детьми, здоровьем, благополучием. О чем беспокоится, если опекунство неисчислимо?

      Реанимировано сердце европейца в Таиланде. Бывавший здесь это чувствовал. Но поезд идет дальше, стоянка краткосрочна. Интересно, как быстро убежит Таиланд из памяти?

      Забрел на ананасовую плантацию. Чуждо. Странно. На обочине дороги манговое дерево с несколькими плодами. Пыль лежит, не вспорхнет. В провинции Канчанабури нет ветра. Бирма рядом, и ветер научился умирать. Видимость – не более километра, негде уместиться зависти к чужому.

      Дети деревенские, мастера слоновьих игрищ, восхищенно провожают наш двухэтажный автобус. Машина – лицо достатка, а наш автобус – шедевр граффити.
Дорогая машина – это красиво.

      Пять тонн слоновьей массы, а такая чувствительность ступней!

      На самой вершине горы живет луна, всегда вёдро. Только три месяца проливается небо, да и то ночью.