Генрих Фейшнер (из неопубликованных воспоминаний Е.С.Арбатской)



Генрих Фейшнер


(из неопубликованных воспоминаний Е.С.Арбатской)

       В моей папке с многочисленными афишами выступлений Юры Арбатского есть несколько программок и одна афиша, присланные из Таллина, столицы Эстонии. Самые ранние из них датированы воскресеньем 24 января 1937 года. В этот день в концертном зале торгово-промышленной палаты тремя музыкантами было исполнено несколько произведений для кларнета, альта и фагота. Организаторами концерта выступили Павел Пресников и Генрих Фейшнер, а в программе были заявлены произведения Игоря Стравинского, самого Генриха Фейшнера и Пауля Гиндемита. В самом конце стояла фамилия моего Юры! Ведь выступать последним - необычайно почетно. При составлении концертов в конце обычно выступают самые сильные, самые яркие и любимые зрителями артисты. Кроме того, быть в одной компании с Игорем Стравинским, гремевшим на весь мир своими балетами, - это признание таланта Юры как композитора! Исполнялось его трио для кларнета, альта и фагота, то есть одна из дипломных вещей, написанных во времена учебы в Лейпциге еще в 1932 году.

001_67.jpg
Программа концерта в Таллинне 24 января 1937 г.


002_60.jpg
Афиша концерта в Таллинне 24 января 1937 г.



       Кстати, этот концерт состоялся за несколько дней до 150-й годовщины со дня смерти А.С.Пушкина, который тогда у нас, в Белграде, отмечался очень широко. Именно в один из таких дней в феврале мы с Юрой и познакомились на вечере русской поэзии! Так что эта программа для меня лично памятна еще и прекрасным воспоминанием о знакомстве с будущим мужем. Когда Юра мне показал эту программу и афишу, я просто остолбенела: с каким гениальным русским композитором я познакомилась! Имя Арбатского стоит рядом со Стравинским! Кто такие Гиндемит и Фейшнер, я тогда еще не знала.

       Потом этот эпизод как-то подзабылся в суматохе моего любовного порыва, и я о нем не вспоминала. И вот, ровно через год снова пришло письмо из Таллинна, в которое была вложена программа концерта, прошедшего в зале Таллинской консерватории 18 февраля 1938 года. И вновь имя Юры стояло рядом со Стравинским! Теперь это был концерт певицы Ольги Индры, бывшей Пресниковой. Меня еще тогда поразило, почему вдруг супруги Пресниковы (Павел - пианист и органист, Ольга - певица) стали Индра? Лишь через 40 с лишним лет я узнала ответ, сама побывав в Таллинне и расспросив своих знакомых. Оказывается, во времена диктатуры первого президента Эстонии Константина Пятса (1934-1940) все неэстонские фамилии (русские, немецкие) насильственно переименовывались на эстонский лад - либо в переводе, либо по созвучию. Таким образом, Пресниковы стали Индра. В 1930-е годы Павел Пресников работал органистом в Церкви Святого Духа в Таллинне, даже сочинял музыку.

003_54.jpg
Программа концерта в Таллинне 18 февраля 1938 г. с песнями Ю.Арбатского
на стихи Клабунда



       В этом же концерте исполнялась фортепианная сюита Германа Грабнера, у которого Юра учился в Лейпциге. Из Юриных произведений звучало трио для флейты, гобоя и фагота, а также 10 песен на стихи Клабунда. Помню, я тогда спросила Юру:

       - Кто такой Клабунд? - Он, как всегда, коротко бросил:

       - Клабунд - гений! Немцы его стихи так и не поняли, а жаль.

       Я долго приставала к Юре, в чем же его гениальность. Наконец, видимо, уже не выдержав, он вдруг встал в позу декламатора и стал читать на память по-немецки. Немецкий-то я учила и в гимназии в Кикинде, и в институте в Белой Церкви, поэтому общий смысл ухватить могла. Это был какой-то ураган поэзии! Во-первых, я никогда не слышала и не видела раньше, как Юра читает стихи, и для меня это было потрясением. Во-вторых, в стихах слышалось столько экспрессии, напора, фонтанирования звуков и мыслей, что я сразу вспомнила и свои хождения по кроватям в интернате, и «Завод» Мосолова. Передо мной мысленно пронеслось все мое бесшабашное детство с играми «в разбойников» и «Врангеля», отчаянный поход с католиками к иконе Марии Снежной… Одним словом, стихи и манера чтения Юры меня придавили так, что я не устояла на ногах и села на кровать уставшая, будто целый день мыла полы или разгружала вагоны.

       Прочитав три коротких стихотворения, Юра сказал, что на самом деле настоящее имя Клабунда Альфред Геншке, он умер от туберкулеза в 1928-м, за два года до поступления Юры в консерваторию. Но песни, то есть музыку к стихам Юра написал в 1931-м, причем он выбрал не те сумасшедшие по темпераменту стихи, которые он читал мне, а тихие, спокойные, обращенные к Всевышнему. Потому и фортепианный цикл из 10 песен на стихи Клабунда Юра назвал «Обращение к молитве» («Возвращаясь к молитве»).

004_56.jpg
Альфред Клабунд (Геншке). 1928 г. Фото из Интернета



       Человека, который посылал письма из Таллинна, звали Генрих Фейшнер, это был сокурсник Юры по Лейпцигской консерватории. По рассказам мужа он был очень талантливый музыкантом и композитором, во времена учебы считался самым интеллигентным и самым «богатым» студентом в их компании. В отличие от вечно пьянствующих друзей по консерватории Генрих (правильно писать «Гейнрих», но Юра звал его «Генрих») сторонился шумных компаний, но не всегда это удавалось сделать, так как все жили в общежитии в одной комнате. А богатым его называли потому, что отец Генриха в Эстонии (он сам был эстонец) владел аптекой и кондитерской. Сохранилось несколько открыток и фотографий от Юры Арбатского тех лет, когда он учился в консерватории.

       Юра рассказывал, что студенты жили бедно, но весело. Вместе с однокурсниками развлекались, гуляли, ели, как он говорил, «в основном черный хлеб, и то в качестве закуски». На фотографиях студенческих лет знаю только Юру Арбатского, Генриха Фейшнера и Хуго Дистлера.

012_34.jpg
Лейпцигская консерватория. Малый зал. Открытка (без даты)


014_35.jpg
Лежит на переднем плане Юрий Арбатский. Стоит - Генрих Фейшнер.
За пианино - Хуго Дистлер. Лейпциг. 1931 г.


015_33.jpg
В шляпах - Г.Фейшнер. Разливает Ю.Арбатский. Лейпциг. 1931 г.


016_33.jpg
Студенты Лейпцигской консерватории. С нотами - Ю.Арбатский. В шляпе - Г.Фейшнер.
1932 г.


005_53.jpg
Генрих Фейшнер. 1933 г.



       После окончания консерватории в Лейпциге Фейшнер вернулся домой, в Таллинн. На улице Харью, 45 он открыл собственное кафе-кондитерскую, где ежедневно собирались молодые литераторы, поэты, музыканты и проводили время за чашкой кофе, беседуя об искусстве. Сюда любил хаживать талантливый поэт Алексей Константинович Долгошев, получивший в 1930-е годы другое, «более эстонское» имя - Алексис Раннит. Раннит - яркая фигура в мире русско-эстонского искусства, автор нескольких поэтических сборников на эстонском языке, искусствовед, критик, впоследствии участник международных конгрессов по эстетике. Раннит был дружен с Игорем Северяниным, переводившим эстонскую поэзию на русский, чем прославил многих эстонских поэтов. В 1938 году Северянин перевел на русский язык и стихи Раннита, и даже выпустил на русском его сборник, написав восторженное предисловие. Одно из своих собственных стихотворений Игорь Северянин посвятил композитору Генриху Фейшнеру.

Безвестные строки (Генриху Фейшнеру)


И.Северянин


Да, ты знаешь: удел мой - не двигать,
не магнитить лед мысли, где жуть.
В ночь раскрытая звездная книга
указует нам пламенный путь.

Полировано море ветрами.
Млечный Путь в них веревкой желтит.
Звоны звезд ты, кто слышишь, крылами
в ночь, - дрожащими, - ярко взлети!

Не шаги, - (как нам дни надоели!
серость дней в них и пошлости щель).
Никакой нет в пути нашей цели,
ибо путь сам и есть уже цель.

Нам цветущий экстаз Агасфера;
одиночеством дышит душа.
Кровь теней, что сочится без меры,
льем в стакан вечеров, яд дыша.

Легковейно-святая темница
этих грез жестока и остра.
В мире нет у нас братьев,
но снится безымянная греза - сестра.

Тот, кто сам заковал себя в цепи,
тот не пленник, - тебе ли не знать?
Общей песни мы разные крепи,
строк безвестных единая стать.

       Кафе Фейшнера пользовалось заслуженной славой. В советское время его переименовали в кафе «Таллинн». Будучи в гостях у моих подруг-эстонок в 1978 году, я специально пошла в это кафе. Стены были оббиты ярко-красной драпировкой, которая смешивалась с черным цветом барной стойки и мебели. Пахло свежежареным кофе, сдобой, а над публикой (утром полно народу!) висел густой табачный туман. Наверное, так было и при Фейшнере в 1930-х годах. Знаю, что Генрих после войны, как и многие в то время, перебрался в Германию.

       Подруги-эстонки были ярыми патриотками и собирали разные материалы об Эстонии довоенных и военных времен. От них-то я и узнала, что Фейшнер умер в Штутгарте в 1961 году. На его счету много музыкальных произведений. Лучшими его сочинениями, написанными в последние годы жизни, являются, по оценке музыкальных критиков, опера «Цирк Карамбас» (1958), сюита к балету «Кафе Савой», музыка к кинофильмам «Вызов на убийство», «Ночные шаги», «Поезд-призрак».

       В 1939 году Генрих прислал Юре еще одну программу «четвертого концерта». На этот раз в синем зале концертного зала «Эстония» сочинения Юры не исполнялись, только самого Фейшнера и некоего Адольфа Ведро. Однако на второй страничке, в самом низу, в качестве рекламы перечислялись будущие два концерта (5-й и 6-й), которые должны были состояться в ближайшие дни. Именно в них и упоминалось имя Арбатского.

006_50.jpg
Программа 4-го концерта в Таллинне 25 января 1939 г.



       Так, благодаря другу и однокашнику из Таллинна, слава Юры достигла Эстонии. В 1943 году, будучи на гастролях в Лейпциге, Юра смог реабилитироваться перед Генрихом, исполнив его «Сонатину» в совместном немецко-болгарском органном концерте. Я не буду здесь расхваливать достоинства Фейшнера как композитора - его произведения на афишах и программах концертов говорят сами за себя. К тому же, кроме «Сонатины» я ничего и не слышала. Просто хотелось отметить, что моего гениального Юру окружали не менее талантливые люди, которые оказались к тому же настоящими друзьями.