Из семейного альбома


Ю. Арбатская

       В 1988 году в день моего рождения бабушка Елена Сергеевна Арбатская преподнесла мне довольно странный подарок – старый голубой конверт с напечатанным на нем именем моего деда – Dr. JURY ARBATSKY. Я с удивлением заглянула внутрь. На такой же голубой именной почтовой бумаге рукой моей бабушки было написано следующее.

Е.С. АРБАТСКАЯ

ДВАДЦАТИПЯТИЛЕТНИЕ РОЗЫ

Эссе

       В горах над Алма-Атой гостила у меня невестка из Свердловска, которую я до этого видела лишь раз. Мы сидели за маленьким столиком перед скромным букетом роз, которым я приветствовала ее приезд.
       Знакомясь, выясняя интересы, вкусы, мы наощупь подбирали темы для разговора. Между прочим, я рассказала, как меня поразило, когда недавно в трамвае чужой ребенок впервые назвал меня бабушкой, а я то все еще считала себя очень молодой! Валечка деликатно заметила, что, возможно, я и на самом деле вскоре стану бабушкой.
       Благоухали и радовали глаз розы.
       Это было 4 сентября 1963 года.

       Далеко от нас, в штате Нью-Йорк, городке Ютика, дорогой мне человек, с которым мы злой волей военной судьбы давно расстались, проводив свою вторую жену за покупками, остался дома со своим четырехлетним сыном Никой. Неожиданно почувствовав себя очень плохо, но будучи беззаветно добрым и внимательным, и не желая пугать ребенка, успел вывести мальчика из комнаты и запер дверь изнутри. Когда ее вскрыли, Юра лежал у порога с разбитым сердцем, хотя медики прозаически констатировали смерть от инфаркта.
       Узнали мы об этом лишь через много лет.
       А было это 4 сентября 1963 года.

       После отъезда Валечки домой, я сохраняла эти увядшие розы, лепестки которых слыхали заветные слова о зарождении новой жизни, а, может быть, и затрепетали неощутимо для нас, когда оборвалась другая, все еще нам дорогая жизнь. Как будто прямо про эти розы сказал стихами наш лучший писатель-современник В. Набоков на берегу Женевского озера в Монтрё:

«Как трудно расстаться с цветами,
Увядшими в вазе случайной…»

        Весело щебечет уже не моя внучка Юта, так названная совсем не по месту упокоения своего дедушки, а мой правнук!
        А розам в этом году будет 25 лет – 4 сентября 1988 года.

Е.С.А. 26.05.1988 г. Крым.

       На тот момент я, безусловно, уже знала об этой грустной истории, но подарок растрогал. Я до сих пор храню этот конверт. Как же случилось, что любящие друг друга люди, в трагический момент ухода одного из них из жизни оказались так далеко, с разных сторон земного шара? Ответить на этот вопрос не просто, трудно даже определить где начинается эта история.

       Елена Сергеевна Арбатская (урожд. Гребенщикова) родилась 13 (26) октября 1915 года в Санкт-Петербурге. Казенная квартира, где в этот момент проживала ее семья, располагалась в здании Генерального Штаба Петербургского военного округа на Дворцовой площади, дом № 4, напротив Зимнего Дворца. Окна выходили на Певческий мост и Дворцовую площадь. Она была третьим, младшим, ребенком в своей семье. Два старших брата Олег Сергеевич Гребенщиков (рожд. 11 (24) июля 1905) и Игорь Сергеевич Гребенщиков (рожд. 3 февраля 1912) на протяжении всего жизненного пути были для нее самыми близкими друзьями и дорогими людьми.

       Отец их Сергей Яковлевич Гребенщиков (26.09.1873 – 7.08.1933) на тот момент служил в чине полковника в штабе 68 пехотной дивизии. В ходе Первой Мировой войны активно участвовал в военных действиях, в частности – в Брусиловском прорыве. В 1916 году он уже командовал лейб-гвардии Драгунским полком, с которым оставался до развала армии. Родился в семье потомственных военных.
       Его отец Яков Александрович Гребенщиков (18.03.1837 – 10.03.1907) был самым известным в династии. Получил образование в Полоцком кадетском корпусе (1853), Дворянском полку и Николаевской академии Генерального штаба по 2 разряду. В службу вступил 11.06.1855 прапорщиком в 14 артиллерийскую бригаду, с которой принимал участие в обороне Севастополя в Крымскую войну, находясь с 18.08. по 27.09. на батареях Инкерманской позиции и с 27.09. по 18.12.1855 г. на позициях близ Бахчисарая. Умер 10.03.1907 в Санкт-Петербурге. Погребен на Смоленском кладбище.
       Автор нескольких десятков статей по вопросам, касающихся всех родов оружия, организации военно-конской повинности, продовольствия войск, быта офицеров и нижних чинов и др., публиковавшихся в “Голосе”, “Военном Сборнике”, “Разведчике” и “Русском Инвалиде”. Принимал участие в сборе материалов для книги А.П. Заблоцкого-Десятовского о гр. П.Д. Киселеве.
       Награды: серебряная медаль на Георгиевской ленте за защиту г. Севастополя в 1854-1856 гг., светло-бронзовая медаль на Андреевской ленте в память войны 1853-1856 гг., 185 руб. 15.05.1861, 180 руб. 28.04.1864, орден св. Анны 3 ст. 10.06.1870, орден св.Станислава 2 ст. 30.08.1873, орден св.Владимира 4 ст. 30.08.1874, орден св.Анны 2 ст. 26.12.1876, орден св.Владимира 3 ст. 30.08.1877, бриллиантовый перстень с вензелем Высочайшего имени 15.11.1883, Монаршее благоволение 30.08.1884, орден св. Станислава 1 ст. 22.01.1888, австрийский орден Франца Иосифа 1 ст. 15.05.1889, бриллиантовый перстень с вензелем Высочайшего имени 7.06.1889, орден св.Анны 1 ст. 30.08.1893, серебряная медаль в память царствования Императора Александра III 17.03.1896, знак отличия беспорочной службы за выслугу 40 лет в офицерских чинах 22.08.1896, бронзовая медаль в память Императора Николая I 11.02.1898, темно-бронзовая медаль в память кончины Императора Александра III 11.02.1898, австрийская серебряная медаль в память назначения Императора Австрийского Франца Иосифа шефом полка 13.01.1899, нагрудный знак в память 100 летнего юбилея Павловского военного училища 15.03.1899, орден св.Владимира 2 ст. 6.12.1899, знак по военно-конской повинности без розетки из лент 8.02.1901, серебряная юбилейная Севастопольская медаль 5.10.1904, орден Белого Орла 6.12.1904, Высочайшая благодарность 11.06.1905.
       Женат был на Елене Ивановне Салери, дочери генерал-майора. Она родилась в 1848 году. В 1902-1904 состояла попечительницей Ковенского Православного Петро-Павловского братства ревнителей веры и благотворения. После смерти мужа жила с дочерьми в Петербурге. Скончалась 4.04.1911 г. Погребена на Смоленском кладбище. В браке у них родилось 10 детей, один из сыновей – Сергей Яковлевич Гребенщиков. Его женой стала Ольга Сергеевна Гребенщикова (урожд. Зволянская).

       Отец Ольги Сергеевны Сергей Эрастович Зволянский (1854-1912) - директор Департамента полиции с 14 августа 1897 г. по 9 мая 1902 г. Из дворян, окончил Императорское училище правоведения, участвовал в русско-турецкой войне 1878 г. В июне 1883 г. утвержден в должности секретаря при директоре ДП, 12 июня 1887 г. делопроизводитель ДП. В 1889—1895 гг. делопроизводитель 4-го делопроизводства, а в 1895—1897 гг. вице-директор Департамента полиции, с 1897 г. директор Департамента полиции. В 1898 году в Риме, по инициативе итальянского правительства была проведена первая международная конференция, посвященная вопросам борьбы с терроризмом. Российскую делегацию тогда возглавлял директор Департамента полиции С. Э. Зволянский. Участники этой конференции, прибывшие из 20 государств, подписали итоговый документ конференции – акт, предлагавший главам правительств государств-участников осуществить разработку ряда превентивных антитеррористических мер административного, законодательного и политического характера.
       Жена его – Зволянская Софья Николаевна (урожд. Тройницкая) (1857-1936), дети – Нина, Наталья, Ольга. София Николаевна Зволянская, выпускница Смольного института, вела активную общественную работу, с 1909 по 1914 год принимала деятельное участие в деле организации «Общества Русский Скаут». На ней лежала вся переписка с иностранцами и переводы писем и брошюр. Вместе с Олегом Ивановичем Пантюховым и его женой Ниной Михайловной они подписали, не без труда проведенный по всем инстанциям, Устав Всероссийского "Общества Содействия мальчикам-разведчикам - Русский Скаут". После смерти мужа проживала в семье дочери Ольги Сергеевны Гребенщиковой.

       Отец Софьи Николаевны Николай Григорьевич Тройницкий (1802-после 1887), потомственный дворянин, был директором Государственного банка в Одессе. Павел Цаудер в статье «Гоголь в Одессе» (газета «Одесский листок», 2005) описывает следующие факты: «Весна 1848 года. Утром 16 апреля прибывший из Константинополя фрегат «Херсонес» пришвартовался к одному из одесских причалов. На нем было тридцать семь пассажиров, среди которых и знаменитый русский писатель Николай Васильевич Гоголь в сопровождении своего нежинского друга К.М. Базили. Они возвращались из-за границы через Палестину и Грецию… Во время карантина Гоголя навещали знакомые и друзья. Уже на второй день его посетил дальний родственник матери Андрей Андреевич Трощинский, а несколько позднее и младший брат А.С. Пушкина Лев Сергеевич, служивший в одесской портовой таможне. Вместе с ним приехал и одесский старожил Н. Г. Тройницкий, описавший впоследствии в своих воспоминаниях эту встречу. Посетителей и писателя разделяли две предохранительные проволочные решетки, поэтому разговаривать было довольно трудно». И далее: «…Гоголь приехал в Одессу 24 октября 1850 года. Это был его второй приезд в южный город. Сюда он добрался с большим трудом по дождливой погоде, его коляска почти тонула в грязи и лужах, – «доплыл», как он выразился в письме к матери. Одесская зима 1850-1851 года не была мягкой, как предполагал писатель. В этот раз Гоголь прожил в Одессе полных пять месяцев. Он бывал в доме инспектора Одесского центрального карантина Д.И. Гагарина, у чиновника Н. Г. Тройницкого, часто – у Л.С. Пушкина и был принят, как свой, в семье князей Репниных».
       Родной брат Николая - Александр Григорьевич - известный статистик (1807 - 1871), образование получил в Ришельевском лицее; в 1829 году был приглашен преподавать историю и географию в Одесском институте благородных девиц, где потом был инспектором. В конце 20-х годов Тройницкий стал помещать статьи в местной газете. С 1834 года Тройницкий был назначен управляющим городской типографией и главным редактором "Одесского Вестника" и "Journal d'Odessa"; под его редакторством обе названные газеты привлекли новые силы и сделались более содержательными. В 1857 году Тройницкий был назначен заведовавшим статистической частью в статистическом комитете и членом главного управления цензуры при министерстве народного просвещения. Труды его: "О числе крепостных людей в России" (Санкт-Петербург, 1858) и "Крепостное население в России по 10 народной переписи" (Санкт-Петербург, 1861). В 1858 году Тройницкий был назначен членом совета министра внутренних дел; с 1861 года - товарищем министра; в этом звании он оставался до 1867 года, когда был назначен членом Государственного совета.

       В семье кроме Софьи Николаевны было еще четыре дочери и двое сыновей (Петр и Максим). Ближе других сестер С. Н. Тройницкой была Ольга Николаевна, в замужестве Миклашевская (1852-?). Ее мужем стал Михаил Ильич Миклашевский (1853-после1916) - губернский предводитель дворянства в г. Екатеринослав (Новороссийск), член Государственного совета, гофмейстер высочайшего двора. Миклашевские владели несколькими имениями в России и Украине. Именно там семья Зволянских-Гребенщиковых не раз гостила летом до начала Первой мировой войны. Из детских воспоминаний старшего брата Елены Сергеевны Олега Гребенщикова: «Летом были в имении единственной богатой нашей родственницы – сестры бабушки (Софьи Николаевны Зволянской, по матери) – тети Оли (Ольга Николаевна Миклашевская) в с. Беликах, кажется, Полтавской губернии. Впервые ощутил и полюбил на всю жизнь Украину (тогда Малороссию) – лошади, собаки, обилие фруктов и овощей… Еще помню грандиозные стога соломы (или сена), степные вечера и рассказы о страшных волках в степи. И красавиц, в цветных платках и монистах!» Со страниц бабушкиного альбома смотрят на нас с фотографий счастливые лица и под каждой подпись «Белики». А вот Софья Николаевна и ее дочери - Ната и Нина Зволянские на «львиной террасе» и на балконе дачи Борисовых в Алупке, а вот фото с подписью «Суук-Су». Никто не предполагает о предстоящих испытаниях. Эти счастливые дни не сохранились в детских воспоминаниях маленькой Аленушки Гребенщиковой.

       Первое ее детское воспоминание касается парохода «Габсбург», отплывающего от порта Новороссийск к чужим незнакомым берегам зимой 1920 года. Счастье, что семья почти в полном сборе – отец, мать, братья Олег и Игорь, тетя Нина Зволянская и бабушка Софья Николаевна. Потом долгая стоянка на рейде в Стамбуле и, наконец, увлекательная поездка на поезде через горы и ущелья Македонии до небольшого поселка в Южной Сербии – Враньска Баня. Пятилетняя девочка еще не понимает трагического смысла происходящего, только помнит подавленное настроение взрослых. Через месяц целый эшелон беженцев отправляется в Белград. А там трудное полуголодное безработное существование. Однако нужно было налаживать жизнь. Взрослые искали любые способы заработка, а главным в жизни детей, конечно, была учеба.
       В 1923 году Елена поступает в первый класс в Русско-Сербской гимназии. Основательницей и начальницей гимназии стала Н.К.Эрдели, а покровительницей – королева Мария, жена короля Сербии. В нашем семейном архиве сохранилось множество фотографий и писем, связанных с жизнью и учебой в Сербии. Надо сказать, что страна тогда была очень бедная и только что начала приходить в себя от первой мировой войны и объединения трех народов (Королевство сербов, хорватов и словенцев), но все-таки король Александр принял русских беженцев (белой эмиграции) и сделал все возможное, чтобы как-то устроить их жизнь. Русские люди, военные, интеллигенция и другие, смиренно и героически брались за любую работу. Одна из основных задач для них была - сохранить детей и молодежь. Для них и были организованы новые школы. Мне удалось разыскать в одном из московских архивов чудом сохранившийся детский журнал «Черные пелеринки», который выпускался силами воспитанниц и преподавателей этой гимназии. Сколько боли и трогательных строк о любви к покинутой Родине! Надежда, что скоро все это кончится, и эмигрантские семьи вновь вернутся домой, сквозит в каждой строчке гимназических стихотворений.
Но время шло, а эмигрантские тяготы не заканчивались. В 1931 году гимназия, как и несколько других женских институтов сливаются в один – Мариинский Донской институт, который располагается в городе Белая Церковь. Напротив девичьего института стоял Крымский кадетский корпус, где обучались мальчики. Там Лена Гребенщикова подружилась с Димой Эрдели, он был из семьи потомственных музыкантов. В 1933 Дима уехал поступать в консерваторию в Швейцарию, а Лена, успешно сдав экзамены, поступила в сельскохозяйственный Университет. Всю жизнь моя бабушка искала хоть какую-нибудь весть о судьбе ее товарища школьных лет, но так и не узнала ничего. «Видимо, он погиб во время войны, – говорила она, – он был неприспособлен к трудностям». Лишь полгода назад я узнала, что Дмитрий Борисович Эрдели похоронен в США в 1993 году, значит выжил-таки!

       В том же 1933 году умирает отец Лены, Сергей Яковлевич Гребенщиков, а еще через три года – ее бабушка, Софья Николаевна Зволянская. Старшие братья Лены, Олег и Игорь, тоже в это время учатся в Белграде, оба пишут стихи, увлекаются музыкой, участвуют в постановках знаменитого Русского народного театра. Лена тянется к культурной жизни молодежи, и на одном из художественных вечеров знакомится с человеком, о котором я и начинала свой рассказ, Юрием Ивановичем Арбатским. Сын московского профессора, блестящий органист и композитор, теоретик славянской музыки, красавец. Бабушка была очарована этим молодым человеком. Любовь была взаимной, сильной и романтической.

       Мой дед, Юрий Иванович Арбатский, родился в 1911 году в Москве. В 1924 вместе с семьей покинул Россию, поселившись в Праге, где и окончил среднюю школу. Музыкальное образование получил у Свечиной-Кишенской, Германа Ловцкого – ученика Римского-Корсакова и у композитора Николая Лопатникова. Был оркестровым дирижером в римском соборе в Белграде. В 1930 году в качестве стипендиата Сергея Рахманинова поступил в консерваторию в Лейпциге; по окончании консерватории по классу композиции продолжал совершенствоваться при поддержке Беляевского издательства в Париже и Нильгельма Циммермана (сына Юлия Циммермана, владельца известного нотного издательства в России).
       1938 год оказался переломным. Арбатский поступает в Пражский университет на философский факультет. В этом же году родился сын Ярослав, Ярка, как звали его родители, мой будущий папа. Через несколько недель немцы аннексировали Чехию. Через год бабушка устроилась на работу в Министерство лесного хозяйства Чехии. Дедушка занимался концертированием, учебой и преподаванием в Университете, бабушка в составе группы научных сотрудников занималась исследовательской работой, но мирные планы прервала Вторая мировая война.

       В конце 1941 года немцы, считая Чехию исконной территорией Фатерланда, свозят в подвалы Пражского университета все книги и архивы, найденные на оккупированной территории СССР. Тысячи и тысячи редчайших рукописей, древних церковных книг, которые большей частью имеют советский гриф «СА» - секретные архивы. Там же оказывается и архив знаменитого исследователя истории духовной музыки, композитора Александра Дмитриевича Кастальского. Позднее, уже будучи в США, Арбатский на основе всех этих бесценных источников напишет свой главный труд жизни «Очерки по истории русской музыки». Список использованной литературы едва уместится на 22 страницах, причем подавляющая часть будет помечена теми же литерами - «СА». Но это произойдет лишь через 15 лет, а пока 26-летний аспирант защищает в 1941 году докторскую диссертацию по национальным ударным инструментам горных народов Сербии и Албании. Эту работу на немецком языке, а также многочисленные афиши выступлений мужа бабушка возила с собой всю жизнь, несмотря на огромную опасность хранить подобные материалы, находясь в Советском Союзе.

       В 1945 году советские войска входят в Прагу. На улицах стрельба, семья прячется в доме. Несколько дней нельзя выйти за продуктами для маленького сына, поскольку двор простреливается. Когда наступила тишина, Юрий Иванович решается сходить на работу и разведать обстановку. Вечером он домой не вернулся. Не появился он ни на следующий день, ни позже. Полтора десятка лет об Арбатском ничего не было известно. Только через много лет выяснилось, что вместе с университетскими коллегами он оказался в американском лагере для перемещенных лиц в немецком городе Регенсбург, где провел почти три года. В 1949 году по специальной квоте Госдепартамента США Арбатский выезжает за океан.

        Заметим, что дедушке еще сильно повезло. Многим из русских приходилось по 5-6 лет ждать в лагерях своей участи, находясь все это время под дамокловым мечом страха перед репатриацией в СССР. Их положение было незавидным: это были люди уже преклонного возраста, потерявшие в годы Второй мировой войны свои с таким трудом завоеванные научные позиции в европейских университетах и научных центрах. Мало кто успел покинуть Европу до войны или вскоре после ее начала. Большинство их стремилось уехать из Европы как можно дальше, за океан, в США, Канаду, Южную Америку. Большую роль в спасении Юрия Ивановича, да и всех русских ученых от репатриации в послевоенной Европе сыграл Толстовский фонд (Tolstoy Foundation, Inc.). Эта русская эмигрантская благотворительная организация, была создана в Нью-Йорке (15 апреля 1939 года) младшей дочерью Л.Н.Толстого – Александрой Львовной Толстой (1884-1979), с целью оказания помощи русским беженцам на территории Европы.

        Когда в Праге прошел слух, что многие русские эмигранты были отправлены советскими органами «на Родину», бабушка, потеряв надежду в ближайшее время увидеть мужа, стала самостоятельно устраивать свою судьбу. Поскольку жить в Праге было небезопасно, она с сыном переезжает в Братиславу, где и продолжает заниматься научной деятельностью в области защиты растений. Жизнь протекала спокойно, но интересно. Елена Сергеевна уже доктор биологических наук, лауреат Национальной премии Чехословакии за открытия в деле защиты растений, сын Ярослав заканчивает школу и вот-вот станет студентом. И вдруг, как гром среди ясного неба, в 1955 году в американских газетах появляется сообщение, где говорится, что Юрий Иванович Арбатский стал обладателем престижной Гуггенхаймовской премии за фундаментальный теоретический труд «Очерки по истории русской музыки». На самом деле, это была всего лишь стипендия, обеспечивающая создание работы, но суть не в этом. Муж, оказывается, жив!

        Однако радость в семье была недолгой. Вот как описывает это время мой папа: «Штатна безпечность (так называлась госбезопасность Чехословакии) думала, что отец находится в Сибири. Когда появилась статья в печати США, нас нашли. С тех пор органы меня от случая к случаю контролировали и учили «как жить». Сначала мне не давали аттестат зрелости в средней школе. Мама отказалась от государственной премии за научную работу взамен моего аттестата зрелости. Запретили обучение в институте, потом разрешили, но только в горном техникуме и в провинции».

        Обучаясь в техникуме, папе удалось с помощью русского профессора Андрусова перевестись на геологический факультет, о чем он всегда и мечтал. Но об этом самоуправстве узнали органы. Дальше он вспоминает, что весной 1958 года производилась чистка в научных учреждениях, и всех лиц непролетарского происхождения посылали на производство. Дальше цитирую: «Комиссия констатировала, что я «намеренно и систематически» ввожу в заблуждение госбезопасность и не выполняю их «рекомендаций». Осенью 1958 года я уже был на Урале, погонял Орлика и на саночках возил керн в ящиках с буровой на склад». Мама его, Елена Сергеевна, оказалась после американской статьи в Казахстане, а дед папы, Иван Владимирович Арбатский с женой был отправлен в Новосибирск. Кстати, женой моего прадедушки Арбатского была сестра жены Тимофеева-Ресовского. У того же Тимофеева-Ресовского работал в Германии во время войны и брат бабушки, Игорь. Упоминание о спасении Игоря Гребенщикова под крышей лаборатории знаменитого генетика есть в книге Д.Гранина «Зубр».

        Так все мои предки оказались на территории Советского Союза. Бабушка в первое время работала на станции защиты растений в Алма-Ате, а через несколько лет перебралась в Крым. Здесь она участвовала в создании первой в Крыму станции защиты растений на базе объединения «Крымская Роза», а потом работала в Симферополе. Этот город стал последним в цепи долгих путешествий ее по жизни. В 1991 году бабушка умерла. Похоронена она на кладбище Симферополя. Вся ее жизнь так тесно переплелась с судьбами русской эмиграции, что по ее истории можно написать не одну книгу об истории русской интеллигенции в двадцатом веке, тем более, что материалов об этом имеется предостаточно. Нужно ли, кому сегодня интересны люди ушедшего века?

        А что же произошло с другими персонажами моего рассказа? Отец бабушки, Сергей Яковлевич Гребенщиков, оставшись не у дел в Сербии, занялся поэзией и мемуаристикой, оставил после себя сборник стихотворений «Родина», изданный в Белграде в 1931 году, и многочисленные воспоминания, о которых, возможно, еще представится случай рассказать. Сестры его жены Ольги Сергеевны, Нина и Наталья, так и не выйдя замуж, тоже оказались волею судьбы в СССР. Нина вместе с бабушкой была интернирована в Казахстан, где через год умерла, а Наталья всю жизнь проработала машинисткой в Министерстве иностранных дел в Москве.

        Тетя Оля Миклашевская (в девичестве Тройницкая), владелица имения в селе Белики, воспитала трех сыновей. Старший, Илья, как и Гребенщиков, до революции был командиром Его Императорского Величества уланского полка, умер в полной нищете и похоронен на русском кладбище в Ницце. Средний, Вадим, тоже закончил свой путь в эмиграции в Париже. Больше всех прославил фамилию Константин Миклашевский. Будучи талантливым актером и драматургом, работал в Народном театре в Петрограде у Евреинова, стоял у истоков организации арт-кафе «Бродячая собака», был дружен с Маяковским, Блоком, Бенуа и многими другими выдающимися личностями «Серебряного века». Он - автор нескольких теоретических работ по театру и звуковому кино, в том числе «Гипертрофия искусства» и «Театр комедия дель-арте» об истории итальянского уличного театра. В 1941 году покончил с собой в Париже.

        Игорь Гребенщиков, родной брат бабушки, после войны остался жить в Германии, там же и умер. Его жена, известная поэтесса Нина Гриневич, скончалась еще раньше. Другой брат, Олег, благополучно вернулся в Советский Союз по рекомендации академика В.Н.Сукачева в 1956 году. Вместе с ним возвратились на русскую землю его мама, Ольга Сергеевна, и дочь. В Москве Олег Сергеевич работал в институте географии Российской академии наук, занимался музыкой, поэзией, живописью. Он оставил яркий след в географической науке и искусстве. Недаром потомками Олега Сергеевича при поддержке института издана к столетию со дня рождения книга памяти об этом удивительном и неординарном человеке. Книга эта находится в музее Алупкинского дворца, и любой желающий может с ней ознакомиться.

        На этом моя история заканчивается. Бабушка и дедушка так и не увидели друг друга после мая 1945 года. Одна могила – в Симферополе, другая – на территории Свято-Успенского монастыря в Нью-Йорке. Может быть, на небесах им больше повезет, а здесь, на земле, видимо, и до скончания времен люди будут встречаться и расставаться, любить и страдать, и этого не избежать ни одной живой душе, это и есть жизнь.

Между прочим, если бы у Вас было желание узнать что-либо о родословной из Рязанской губернии, Вы бы могли узнать, что у Константина прапрадед был Тамбовским генерал-губернатором.

Скоро великий праздник Пасха. Если укажете адрес, я могу прибрать могилу в Симферополе.
С уважением.