Колесников А.И. Архитектура парков Кавказа и Крыма. 1949 г.




       Ниже приводится часть работы А. И. Колесникова, которая касается крымских парков послевоенного времени. Мы приводим текст без фотографий, поскольку в книге они слабого качества, да и черно-белые снимки не передают красоты парковой архитектуры.



А. И. Колесников.


Архитектура парков Кавказа и Крыма.

Государственное архитектурное издательство. 1949 г.


ПЛАН

1. Развитие и особенности паркового строительства в Южном Крыму.
2. Пушкинский парк в Гурзуфе.
3. Алупкинский парк.
4. Ливадийский парк.
5. Парк Суук-Су.
6. Парки района Алушта - Гурзуф.
7. Парки района Гурзуф - Ялта.
8. Парки района Ялта - Алупка.
9. Парки района Алупка - Симеиз.
10. Парки района Симеиз - Форос.
11. Дворец и парк в Кокозах и парк Дома отдыха кораблестроителей близ Севастополя.

Глава I

РАЗВИТИЕ И ОСОБЕННОСТИ ПАРКОВОГО СТРОИТЕЛЬСТВА
В ЮЖНОМ КРЫМУ

        Зачатки декоративного садоводства в Крыму восходят к глубокой древности. Ряд хозяйственно ценных и декоративных растений, широко распространенных в настоящее время в Южном Крыму, как благородный лавр, греческий орех, фиговое дерево, гранат и др., был завезен сюда еще древними поселенцами – греческими колонистами, проникшими в Крым в VII – VI веках до нашей эры. Как и везде, декоративное садоводство возникло в Крыму из утилитарного садоводства – плодовых садов и огородов, в которых декоративные деревья, кустарники и цветы высаживались без всякого архитектурного плана. Самые плодовые сады в Крыму долгое время представляли собой смесь плодовых и дикорастущих деревьев. Так, Габлиц, описывая состояние плодоводства в Крыму к концу XVIII века, отмечает, что плодовые деревья растут в беспорядке, вперемешку с лесными, составляя «приятную смесь». Такой же смешанный характер носили небольшие дворцовые сады крымских ханов в Старом Крыму и Бахчисарае.

       Возникновение архитектурных садов и парков в Крыму относится к началу XIX столетия, когда, когда, вскоре после присоединения Крыма к России (1783 г.), на берег Черного моря устремились вельможи, помещики и крупные чиновники, создавшие здесь свои дачные резиденции. Так возникли крупные поместья с дворцами и парками графа Воронцова в Алупке, графа Потоцкого в Ливадии (позднее перешедшее к Романовым), генерала Раевского в Гурзуфе и Партените, генерала Бороздина в Кучук-Ламбате, генерала Мальцева в Симеизе и многие другие.
       Архитектурные сады и парки Крыма возникали в тот период, когда в русском паркостроении прочно утвердилось господство ландшафтного стиля. В приемах этого стиля, то более сложных, то более примитивных, в основном и организована большая часть крымских парков. Однако природные условия Крыма, особенно Южного берега с его резко выраженным рельефом, оказали свое влияние на развитие паркового строительства в Крыму.
       В лучших садах и парках Южного Крыма, если и не в целом, то в части, прилегающей к архитектурному центру – дворцу, вилле, мы встречаем террасный принцип устройства, характерный для итальянских регулярных садов. Большой интерес представляют многие архитектурные сады и парки Южного Крыма в отношении использования естественных декоративных элементов.

       Природа Южного берега Крыма настолько эффектна сама по себе, что местами она создает готовые парковые декорации, исключительно ценные своей естественной живописностью. Причудливой формы и окраски нагромождения скал и их обломков поражают своей дикой красотой. Местами они создают естественные гроты, замкнутые уютные лужайки и т. п. Между скалами и в их расщелинах, иногда на значительной высоте, гнездятся небольшие деревца крымского земляничника с его яркой вечнозеленой листвой и оригинальной окраской стволов, летом – оливково-зеленых, зимой — красных; местами выделяется своей темно-сизой хвоей произрастающий одиночно или целыми зарослями душистый высокоствольный можжевельник. Увитые плющами обломки скал, с их причудливыми формами, иногда кажутся остатками разрушенных странных замков.
       Такие исключительные по своей декоративности естественные элементы крымской природы могут быть путем несложных приемов планировки с большим эффектом использованы при организации архитектурных парковых ансамблей. Образцы такого использования естественных декоративных элементов мы находим в Алупкинском и Ливадийском парках, в Ново-Симеизском курортном парке, «Хараксе», Гурзуфском парке колхозной молодежи (на Гурзуфской скале) и др.

       В ансамбль архитектурных парков Крыма нередко включаются единичные экземпляры, группы и целые массивы из местных дикорастущих древесных пород, отличающихся высокой декоративностью, как кевовое дерево (дикая фисташка), дуб пушистый и зимний, крымская сосна, древовидный можжевельник и др. Чаще всего естественная растительность сохраняется и используется в периферийной части парков, экзотические же вечнозеленые субтропические растения сосредоточиваются вблизи главных архитектурных сооружений. Но и вблизи доминирующих сооружений сохраняются иногда ценные представители местной дикой флоры, как, например, группы мощных дубов у Ливадийского дворца, с восточной его стороны. В качестве примеров удачного использования местных растительных ресурсов могут быть указаны парки Алупкинский, Форосский, Верхней Массандры и ряд других.

       Крым весьма беден водой, в особенности его Южный берег; поэтому и парки Крыма в общем бедны водными декоративными элементами. Наиболее богат декоративными водными устройствами Алупкинский парк, в котором имеются естественные источники и каскады, бьющие из скал, значительные искусственно созданные горные озера в обрамлении естественных скал и многочисленные, оригинальной архитектурной формы фонтаны высокохудожественной работы, выполненные в мраморе.
Серией фонтанов различной тематики (среди них — известный фонтан «Ночь») обладает Гурзуфский курортный парк. Систему ландшафтных прудов включает большой Форосский парк. Большой бассейн с фонтаном и серию миниатюрных ландшафтных прудов, объединенных в одну систему и питаемых ручьем, вытекающим из грота, имеет Никитский ботанический сад.
       Бедность водных ресурсов, ограничивающая возможность устройства декоративных водоемов в садах и парках Южного Крыма, компенсируется беспредельными просторами Черного моря. Здесь нет парка, в котором не были бы раскрыты с многочисленных видовых точек виды на море, всегда привлекательное и в своем покое и в бурном состоянии.

       Помимо декоративных водоемов, старые парки Крыма отличаются высоким качеством и других объектов архитектуры малых форм. Изящны по форме и высококачественны по выполнению мраморные вазы в Алупкинском и Пушкинском парках (в Гурзуфе). Неплохо выполнены перголы в Ливадийском, Алупкинском и других парках, то в виде колонн с плоским брусчатым перекрытием, то в виде сводчатых тоннелей (из легкого железного каркаса), увитых розами и вьющимися растениями. Мраморные садовые скамьи Алупкинского парка (на верхней террасе у дворца) представляют собой также подлинные произведения искусства.
       Оригинальностью архитектуры малых форм и высоким качеством ее материала и выполнения старые парки выгодно отличаются от многих современных парков и усадебных территорий санаториев, домов отдыха, общественных садов и парков. В современных парках всюду повторяются одни те же мотивы скульптуры и ваз, плохих по форме и по низкому качеству материала и работы. Приятным исключением является удачная постановка в некоторых парках копий классических скульптурных произведений.

       Интересно отметить, что в некоторых парках Южного Крыма мы встречаем использование археологических предметов в качестве декоративного элемента. Иногда это остатки древних сооружений, находящиеся на территории парка, как, например, развалины Генуэзской башни в парке на Гурзуфской скале или раскопки римской фактории на мысе Ай-Тодор. Часть их, представляющая собой огражденный колоннами дворик в духе помпейских двориков, находится на территории парка «Харакс». Здесь же в разных местах расставлены в виде украшений большие орнаментированные терракотовые сосуды, найденные при раскопках. Большие глиняные генуэзские сосуды, служившие для хранения воды и зерна, также встречаются в некоторых парках (парк на Гурзуфской скале и др.). Но в отношении украшения предметами древности первое место, пожалуй, занимает Ливадийский парк, где в части, прилегающей к дворцу, помещены вывезенные из Помпей мраморный саркофаг высокохудожественной работы и мраморная статуя неизвестного патриция, а также терракотовые вазы.
       Когда выставляемые в парках археологические предметы являются продуктом местных раскопок, это имеет определенный историко-культурный смысл, но фальсификация древностей, имеющая место в некоторых парках, где созданы искусственные «развалины» генуэзских башен и проч., не имеет никакой художественной ценности и обнаруживает только дурной вкус. Отметим здесь, кстати, что использование парков в качестве музеев для размещения археологических ценностей ведет свое начало еще со времени древнего Рима, когда (во II в. н. э.) император Адриан создал свою знаменитую Тибуртинскую виллу, представлявшую собой огромный музей древностей, размещенных в парковой обстановке.

       Если далеко не все парки Крыма интересны с точки зрения их архитектурной композиции и наличия в них выдающихся архитектурных сооружений, то многие из них представляют большую ценность в отношении опыта использования в условиях Крыма огромного разнообразия декоративных растений.
       Местная флора довольно бедна ценными для паркового строительства растениями, в особенности вечнозелеными. Поэтому с развитием паркового строительства в Крыму появляется большой спрос на декоративный посадочный материал. Хотя некоторые декоративные растения, как уже было сказано выше, были привезены в Крым еще в глубокой древности, однако это была лишь незначительная часть тех богатых растительных ресурсов, которые имелись в странах Ближнего Востока и юга Европы. Интересно отметить, что до присоединения Крыма к России даже такого характерного для пейзажа Южного Крыма дерева, как пирамидальный кипарис, там не существовало.

       Первая попытка завезти в Крым после его присоединения к России хозяйственно ценные и декоративные растения относится к 1786 году, когда по распоряжению Потемкина в Константинополе, Смирне и на Принцевых островах был закуплен ряд живых растений и семян, в том числе дубы, кедры, лавры, иудино дерево, гранаты, чинары, пинии, «дендроливаны», каштаны, «рододендры» или «лорьерозы», кипарисы, ивы, значительное количество луковиц и семян лилий, тубероз, гвоздик и других цветочных растений. Эта первая попытка развести в Крыму новые растения была неудачной: большая часть их погибла, не выдержав довольно сурового климата Старого Крыма, где ввезенные растения были размещены.
       Прочные основы развития декоративного садоводства в Крыму были заложены в начале XIX века, когда в 1812 году по инициативе наместника Новороссийского края герцога Ришелье при деревне Никите, близ Ялты, был основан государственный Никитский ботанический сад, оказавший огромное влияние на парковое строительство не только в Крыму, но и далеко за его пределами.
       Огромные дендрологические богатства, ввозившиеся и распространявшиеся Никитским ботаническим садом, содействовали развитию в парковом строительстве России дендрологического направления, ставшего преобладающим в западно-европейском парковом строительстве к середине XIX столетия. Обогащение редкими декоративными растениями содействовало созданию многих замечательных парков в Крыму и в других районах нашей страны.
       Следует, однако, отметить, что в некоторых случаях погоня за чрезмерным разнообразием паркостроительного материала приводила к упрощенным архитектурным решениям, превращая парки в коллекции насаждений, а не архитектурные произведения. Такие парки имеют значение лишь в качестве испытательных пунктов, где проверяется успешность произрастания ценных самих по себе растений. Немало таких парков было создано в Крыму в конце XIX и в начале текущего столетий.

       Из приемов декоративного использования зеленого материала в крымском паркостроительстве могут быть отмечены следующие:
   1. Прием группировки древесных пород в виде однородных насаждений (рощи из одной породы). Этот прием позволяет усилить архитектурные свойства, характерные для той или иной породы в отдельности, и создать оригинальные по своему ландшафту уголки в парке. Этот прием берет свое начало из Никитского ботанического сада, где создана роща из ливанских кедров и пробкового дуба. Прекрасные рощи из атласского и пиний к имеются в Карасане. Исключительное впечатление создает и небольшая роща из 130-летних пиний в парке Пушкинского заповедника в Гурзуфе. Прекрасна также роща из крупноцветных магнолий в Алупке.
   2. Прием монументальной композиции зеленого материала, осуществляемый путем сгущенных групповых посадок кипарисов. Этот прием применяет для создания акцентов у входов, для замыкания внутрипарковых перспектив и образования крупных ориентиров для дальних проспектов, особенно эффектных на фоне морской глади.
   3. Прием искусственной архитектурной обработки растительного материала – фигурная стрижка, или так называемое топиарное искусство, ведущее свое начало от древнеримских садоводов-декораторов – «топиариев». С этим приемом мы часто встречаемся в старых парках Крыма. Опыт крымских садоводов дает примеры успешной архитектурной обработки многих растений: лавра, самшита, каменного дуба, виргинского можжевельника и др.

       Мы отметили лишь некоторые, наиболее характерные особенности крымского паркового строительства. Ниже мы даем подробное списание и архитектурный анализ отдельных парковых ансамблей Южного Крыма, имеющих наибольшую художественно-историческую ценность или составивших определённый этап в развитии крымского паркостроительства: Пушкинского парка в Гурзуфе, Алупкинского парка, Ливадийского парка, парка Суук-Су. Отдельные характерные композиционные приемы и решения отмечаются по следующим паркам Южного Крыма: парку Никитского ботанического сада; парку Верхней Массандры; парку санатория РККА в Гурзуфе; Форосскому парку; парку санатория «Харакс»; парку и дворцу в Кучук-Ламбате; парку в Мухалатке; горному охотничьему дворцу и парку в Кокозах; парку дома отдыха кораблестроителей близ Севастополя. Наиболее ценные в архитектурном отношении сады и парки сосредоточены на Южном берегу Крыма, от мыса Айя на западе до Алушты включительно на востоке.

       Южный берег, занимающий в глубину сравнительно узкую полосу (от нескольких километров на западе до 10—20 км на востоке), общим протяжением до 150 км, имеет свой характерный природный облик. Высокий, на значительном протяжении обрывающийся к югу отвесными стенами, главный хребет Крымских гор – Яйла – защищает узкую полосу Южного берега от холодных северных ветров. Весь берег представляет собой круто спускающийся к морю склон, усеянный обломками скал главного хребта и его ответвлений, поперечно перерезающих берег и подходящих к морю в виде более или менее значительных горных массивов и крутых скалистых обрывов (мыс Айя и гора «Кошка» на западе, Аюдаг и гора «Кастель» на востоке). Берег изрезан узкими заливчиками, а местами и более значительными бухтами (Ласпи, Лимены, Ялта, Алушта), с берегами, покрытыми крупными и мелкими скалами и камнями.
       Зеленый лесной покров располагается неширокой полосой у подошвы отвесных обрывов Яйлы, местами поднимаясь по крутым склонам вверх на Яйлу (в районе Симеиза, Гурзуфа и Алушты). Он состоит из крымской сосны, выше которой иногда идет сосна обыкновенная (над Ялтой) или бук (над Симеизом, Гурзуфом, Алуштой).
       Средняя часть лесного пояса состоит из низкоствольного пушистого дуба с примесью терпентинного (или кевового) дерева (Pistacia mutica F. et M.)
       Наконец, нижняя, прибрежная полоса (от берега моря до высоты примерно 200 м над уровнем моря) состоит из древесно-кустарниковых зарослей, в которых господствует высокоствольный можжевельник с примесью пушистого дуба, терпентинного дерева и других пород.
       Зеленый покров не доминирует в ландшафте Южного берега. Преобладающим является скальный ландшафт с разнообразной окраской горных пород, то холодных серо-голубых тонов, то различной гаммы теплых и, наконец, местами серовато-белых известковых и почти черных шиферных обнажений.

       Парковые насаждения рассеяны то крупными, то мелкими пятнами среди селений и загородных усадеб на узкой прибрежной полосе, располагаясь иногда у самого берега моря. Издали они резко выделяются темной зеленью вечнозеленых деревьев, особенно в зимнее время, когда местные листопадные древесные породы сбрасывают свой зеленый покров. Наиболее крупные массивы парковых насаждений связаны с более старыми и крупными населенными пунктами – Ялтой, Алупкой и Гурзуфом, занимающими центральное положение на Южном берегу. Ценные в архитектурном отношении парки встречаются в отдельных пунктах и в восточной части побережья (Симеиз, Мухалатка, Форос). Район Алушты почти не имеет выдающихся в архитектурном отношении садов и парков. Редко встречающиеся к востоку от Алушты (Судак, Феодосия) декоративные сады и парки также имеют значение лишь в качестве испытательных пунктов.
       Наибольшую ценность в архитектурном и историческом отношениях представляют парк Пушкинского заповедника (Пушкинский парк) в Гурзуфе – старейший из архитектурных парков Крыма – и дворцово-парковые ансамбли Алупки и Ливадии. Гурзуфский и Алупкинский парки созданы в первой, Ливадийский — во второй половине XIX столетия. Из старых парков более позднего периода (конца прошлого столетия) лучше других оформлен парк Суук-Су.
       За последнее время архитектурные парки в Южном Крыму не создавались, так как наличие значительного количества старых парков позволяло вести лишь освоение их и частичную реконструкцию.

ГЛАВА II
ПУШКИНСКИЙ ПАРК В ГУРЗУФЕ

       Пушкинский дом-музей и парк при нем, выделенные в настоящее время в Пушкинский заповедник, находятся в прибрежной западной части Гурзуфа. В этом доме жил великий поэт во время своего пребывания в Крыму в 1820 году. Здесь, в гостеприимной семье Раевского, Пушкин, по его словам, провел лучшие дни своей жизни. «Там прожил я три недели, мой друг, счастливейшие минуты жизни моей провел я посреди семейства почтенного Раевского», писал Пушкин брату (Кишинев, 24 сентября 1820 г.).
Большой интерес представляет изучение этого парка не только как одного из старейших памятников паркового искусства в Крыму, но и как места, с которым связана память об одном из ярких периодов жизни и творчества величайшего поэта нашей страны. Поэтому, помимо архитектурного анализа и описания парка, нам представляется интересным уточнить некоторые спорные вопросы, связанные с пушкинскими реликвиями, и указать парковые элементы, относящиеся ко времени пребывания Пушкина в Гурзуфе.

       Краткая история усадьбы и парка такова. Герцог Ришелье, генерал-губернатор Новороссии и Крыма, в 1808 году приобрел с торгов в Гурзуфе большой участок (около 140 га), простиравшийся по берегу моря от селения Гурзуф (от реки Сюнарпутяна) к западу до нынешних виноградников совхоза «Ай-Гурзуф». В западном конце этой территории был выстроен дом. Постройка дома была начата осенью 1808 года и закончена в 1811 году. Это первая значительная по тому времени постройка, произведенная на Южном берегу Крыма.
        По свидетельству современников, дом был выстроен в греческом стиле, по проекту одесского архитектора, оставшегося неизвестным. В последующем дом подвергался неоднократным переделкам, значительно изменившим его план и общий архитектурный облик. В 1861 году дом подвергся капитальной перестройке, мансарда, в которой жил Пушкин, была сломана и устроена простая крыша. Главный вход, находившийся ранее с западной стороны и ведший прямо на теперешний второй этаж, был закрыт. Фундамент с нежилым подвальным этажом был освобожден с западной стороны от земли, в нем было устроено жилое помещение; главный вход в дом перенесен на востосную сторону, где была веранда. Однако, несмотря на все эти переделки, дом и теперь в точности сохранил габариты и общий характер небольшого двухэтажного здания, в котором доминирует веранда (со стороны моря и Гурзуфа), вначале открытая, а позднее (в 1894 г.) застекленная.
        В своем гурзуфском доме Ришелье прожил лишь осень 1811 года, затем кратковременно был в 1812 году. В 1814 году он выехал во Францию и в Россию больше не возвращался. Следующие годы дом пустовал, и в нем предоставлена была возможность останавливаться многочисленным путешественникам, начавшим посещать Южный берег Крыма. Здесь, кроме А.С.Пушкина, побывали Муравьев-Апостол (в 1820 г.), Грибоедов (в 1825 г.), Мицкевич и др.
        В 1822 году, после смерти Ришелье, по его завещанию имение перешло к его адъютанту И.А.Стемпковскому, который в начале 1823 года продал его графу М.С.Воронцову. Вскоре из всей площади в 140 га Воронцов продал усадьбу с частью прилегающей территории (всего 40 га) помещику И.И.Фундуклею. В 1881 году этот участок был приобретен у наследников Фундуклея купцом П.И.Губониным, который выстроил в восточной части участка, прилегающей к Гурзуфу, ряд фешенебельных дач и оборудовал хороший парк. В Пушкинском же домике Губонин жил сам.
        В 1899-1900 годах, после смерти Губонина, эта территория была приобретена организовавшимся акционерным обществом курорта «Гурзуф» (Голицын, Долгоруков и др.). В советский период курорт «Гурзуф» вместе с Пушкинским домом поступил в ведение Курортного управления. В последние годы в курорте «Гурзуф» организован санаторий РККА. Пушкинский дом с парком при нем одно время служил местом отдыха колхозной молодежи, а с 1937 года превращен в музей-заповедник имени поэта. Колхозной же молодежи предоставлен прекрасный парк у Гурзуфской скалы.

        Пушкин приехал в Гурзуф в августе 1820 года с Кавказа, через Керчь и Феодосию (морем), вместе с героем Отечественной войны 1812 года Н.Н.Раевским и частью его семьи, с которыми он проделал путешествие на Северный Каваказ из Екатеринослава. Пушкин прожил здесь три недели. Исключительно яркий образ природы Гурзуфа поэт отразил в прекрасной элегии:

Редеет облаков летучая гряда,
Звезда печальная, вечерняя звезда,
Твой луч осеребрил увядшие равнины
И дремлющий залив и черных скал вершины.
Люблю твой слабый свет в небесной вышине;
Он думы разбудил, уснувшие во мне;
Я помню твой восход, знакомое светило,
Над мирною страной, где все для сердца мило,
Где стройны тополя в долинах вознеслись,
Где дремлет нежный мирт и темный кипарис,
И сладостно шумят полуденные волны…

        Что представлял собой дом, в котором жил Пушкин в Гурзуфе, и каков его вид в настоящее время, видно из предшествующего описания. Об устройстве приусадебной территории и парковых насаждений, современных пребыванию Пушкина, почти никаких данных нет. Маршал Мармон, бывший близким лицом к Ришелье и посещавший Гурзуф, указывает, что на постройку дома Ришелье в Гурзуфе и на садовые работы было израсходовано 20000 руб. Из этого можно заключить, что устройство парка близ дома началось одновременно с постройкой дома. Швейцарский врач Бруннер, побывавший в Гурзуфе в 1831 году, упоминает «запущенный дом, принадлежавший ранее губернатору Ришелье, и английский сад, в западном конце которого стоит дом с просторной галлереей». Это указание, относящееся ко времени, близкому к пребыванию Пушкина в Гурзуфе, также свидетельствует о том, что уже тогда здесь существовал ландшафтный парк. Воронцов, приобретший усадтбу Ришелье в 1823 году, сделал лишь некоторые внутренние переделки в доме, устройством же парка не занимался. В это время он был полностью увлечен строительством дворца и парка в Алупке.
        О времени закладки парка, близком к 1811-1812 годам, свидетельствуют и возраст и размеры сохранившихся насаждений первоначальной посадки. О наличии таких пород, как кипарис и мирт, говорит сам поэт в цитированном выше стихотворении. Имеется и прямое указание поэта на наличие в то время в парке кипарисов. В письме к А.А.Дельвигу из Михайловского (декабрь 1824 г.) Пушкин, вспоминая освоей жизни в Гурзуфе, писал: «В двух шагах от дома рос молодой кипарис; каждое утро я посещал его и к нему привязался чувством, похожим на дружество».
        Точных документальных данных о том, какой из растущих вблизи дома кипарисов был любимцем Пушкина, нет. В настоящее время вблизи дома растет семь кипарисов. В цитированном выше письме к Дельвигу поэт говорит о кипарисе, росшем «в двух шагах от дома», и по смыслу фразы ясно, что речь шла об одиноко стоящем кипарисе. Нам думается, что «пушкинским» является кипарис, растущий в 10 м от дома со стороны фасада, бывшего первоначально главным. Указываемое Пушкиным расстояние «в двух шагах от дома» следует, конечно, понимать условно. Благодаря тому, что кипарис рос не у самого дома, а на свободном возвышенном месте, с которого открывался наиболее широкий морской горизонт, он казался крупнее, чем растущие у дома. Мимо этого кипариса шла тогда главная дорога к морю, и Пушкин каждое утро, выходя из дома, мог любоваться широким видом на море, на котором ближайшим силуэтом вырисовывался одиноко стоящий кипарис. Кипарис этот по своим размерам в настоящее время нисколько не уступает старым кипарисам, растущим у дома, несмотря на то, что он рос в менее благоприятных условиях, на открытом месте, не защищенном в течение всего дня от знойных лучей и ветров, и поэтому не может быть моложе кипарисов, растущих у дома. Размеры этого кипариса, который, мы полагаем, и есть «пушкинский», в настоящее время (по обмерам 1939 г.) таковы: высота 17,5 м, диаметр ствола на высоте 1,3 м 65 – 66 см (наименьший и наибольший), диаметры кроны 3 – 3,5 м. Пышная крона начинается от самого основания ствола.
       Два других старых кипариса, растущих у теперешнего входа в дом и, несомненно, существовавших во время пребывания Пушкина в Гурзуфе, имеют следующие размеры:
а) растущий слева от входа: высота около 18 м, диаметр ствола на высоте 1,3 м 53-74 см;
б) растущий справа от входа: высота около 18 м, диаметр ствола 50-53 см;

       Все указанные выше четыре старых кипариса, растущих у дома, несомненно, современники пребывания Пушкина в Гурзуфе (остальные кипарисы – более поздней посадки), и, безусловно, они заслуживают самого заботливого ухода.
       Помимо указанных кипарисов – современников Пушкина, в парке есть и другие представители декоративной парковой флоры, уже произраставшие в парке ко времени приезда Пушкина в Гурзуф. К ним в первую очередь относится старейшая в Крыму роща пиний (итальянская сосна), в настоящее время составляющая интереснейший уголок Пушкинского парка в Гурзуфе.
       С этой рощей по красоте может спорить более обширная роща пиний в Карасане, позднейшей посадки. Роща окружает круглую площадку с бассейном посредине, в западной части парка. Сейчас сохранилось семь пиний: первоначально их было, очевидно, больше. Что этим пиниям сейчас не менее 130 лет, можно судить из сопоставления их размеров с размерами старейших пиний Никитского ботанического сада. Пинии в возрасте около 130 лет (посадки 1814 г.) имеют в Никитском ботаническом саду размеры (по обмерам 1939 г.), показанные табл. 1.

Таблица 1

Дерево 1:
Местонахождение: Участок 183;
Высота (в м): 16
Диаметры ствола (наибольший и наименьший) на высоте 1,3 м от земли (в см): 100/100
Диаметры кроны (наибольший и наименьший) (в м): 16/13
Дерево 2:
Местонахождение: Участок 156
Высота (в м): 14,5
Диаметры ствола (наибольший и наименьший) на высоте 1,3 м от земли (в см): 96/86
Диаметры кроны (наибольший и наименьший) (в м): 18,2/15,6

       Ниже (табл. 2) приводятся размеры четырех (из семи) пиний Пушкинского парка в Гурзуфе, расположенного в 4 – 5 км от Никитского сада и имеющего одинаковые с ним условия произрастания:

Таблица 2

Дерево 1. Высота 16 м, диаметр ствола на высоте 1,3 м - 105 см, диаметр кроны (наибольший и наименьший в          м) - 26/23
Дерево 2. Высота 16 м, диаметр ствола на высоте 1,3 м - 80 см, диаметр кроны (наибольший и наименьший в          м) - 22/19
Дерево 3. Высота 16 м, диаметр ствола на высоте 1,3 м - 77,5 см, диаметр кроны (наибольший и наименьший в          м) - 19/19
Дерево 4. Высота 15,5 м, диаметр ствола на высоте 1,3 м - 74,5 см, диаметр кроны (наибольший и наименьший в          м) - 21/21

       Приведенные данные показывают, что пинии Пушкинского парка имеют более мощное развитие, чем пинии Никитского сада. В Пушкинском парке у входа в рощу пиний произрастает ливанский кедр также первоначальной посадки, т. е. возрастом около 130 лет. Размеры его: высота 16,5 м, диаметр на высоте груди (1,3 м) 120 см, диаметр кроны 26 м – наибольший, 22 м – наименьший. Для сопоставления отметим, что наиболее крупные экземпляры из знаменитой рощи ливанских кедров, произрастающих в Никитском ботаническом саду (возраст их 101 год), имеют в высоту 16 м, диаметр ствола в 74 – 80 см и диаметр кроны в 12,2 – 13,4 м; меньший экземпляр, с более толстым стволом, имеет в высоту 15 м, диаметр ствола в 74 – 90 см и диаметр кроны в 13,8 – 16,2 м. Громадный платан у дома возле фонтана, также относимый к «пушкинским» деревьям, как это установлено, был посажен значительно позже пребывания Пушкина в Гурзуфе (посажен Фундуклеем в 1838 г.).

       Мы не располагаем документальными данными о первоначальном составе парковых насаждений дачи Ришелье в Гурзуфе. Существующий в настоящее время обширный ассортимент экзотов был, несомненно, введен позднее (с 1835 г.). Парк в самом начале его организации включал в значительном количестве насаждения из местных пород (пушистый дуб, ясень, дикая фисташка и пр.), и сейчас они не редки в парке. Так, например, внизу, у основания склона, на котором возвышается дом, растет громадное кевовое дерево, росшее здесь за много лет до постройки дома и устройства парка. Подробные данные о современном составе парковых насаждений приведены ниже.
       Пушкинский парк занимает в настоящее время площадь около 1,5 га. Он и сейчас находится примерно в тех границах, какие занимал в пушкинское время. Остальная часть имения (с 1883 г. площадью около 38,5 га), в состав которого входил и парк с домом Ришелье, была занята плодовыми насаждениями (плодовые деревья, оливковая роща близ моря по дороге к Гурзуфу), сельскохозяйственными угодьями и отчасти зарослями местных лесных пород.
       С 60-х годов под парковые насаждения начала осваиваться и эта часть имения, превращенная в конце 90-х годов в прекрасный курортный парк. Парк этот (санаторий РККА) представляет значительную ценность как по составу и архитектурной композиции насаждений, так и по наличию многих интересных объектов архитектуры малых форм (фонтаны, скульптура, лестницы, вазы и пр.) Краткое описание этого интересного парка приводится ниже.

       Пушкинский парк в своем развитии пережил несколько этапов. Первый период его устройства относится ко времени постройки дома, т. е. к 1808 – 1812 годам, когда парк был разбит в скромных приемах ландшафтного стиля, без террасного оформления площадки на холме, где стоял дом, и архитектурных элементов малых форм, введенных позже. Скромная каменная ограда окаймляла подножье холма, на котором стоял дом. Одна дорога вела со стороны Гурзуфа к дому, огибая холм, другая шла снизу параллельно берегу моря. В западном углу молодые посадки пиний окружали круглую зеленую лужайку, на которой в то время не было еще существующего теперь бассейна.
       Второй период в развитии парка относится к 1835 – 1840 годам, когда насаждения парка были значительно пополнены новыми породами, о чем свидетельствуют архивные данные Никитского ботанического сада. В это же время была поострена оранжерея, находящаяся с западной стороны вблизи дома. Площадка, на которой стоит дом, с восточной и южной сторон была обработана в виде террасы с венчающими ее мраморными вазами; близ дома был устроен мраморный фонтан, а в пиниевой роще – бассейн с фонтаном и скульптурой (1837 – 1840 гг.).
       В последующем в планировке и архитектурном устройстве парка не произошло существенных изменений, и в таком виде он в основном сохранился и до наших дней; изменился лишь облик насаждений в связи с их развитием. Архитектурный облик парка рисуется в следующем виде. Архитектурной доминантой служит дом, расположенный на самом возвышенном месте парка, откуда открываются прекрасные виды на Гурзуф и Аюдаг с восточной стороны и на широкий простор моря с южной стороны. С запада и северо-запада видны прибрежная полоса и вершина гурзуфской Яйлы.

       Основной мыслью строителя дома и парка было обеспечить главнейшие видовые линии с площадки, на которой расположен дом. Поэтому склоны холма, на котором стоит дом, как с восточной, так и с западной стороны не засаживались, а представляли собой открытое пространство, покрытое зеленым ковром газона. Парковый массив перед домом (с востока) расположен на расстоянии 40 м от дома, благодаря чему и сейчас, когда столетние деревья сильно развились, перед домом сохранилось обширное открытое пространство, обеспечивающее хорошую обозримость парка и окружающего ландшафта с площадки у дома.
       Как было отмечено выше, Пушкинский парк первоначально не имел террасного устройства. При дальнейшей же его реконструкции, произведенной в 1838 – 1840 годах, площадка у дома была обработана в виде террасы с невысокой подпорной стеной (с востока и юга), увитой плющом. С южной стороны терраса имеет небольшой уступ. Верхняя часть подпорной стены увенчана мраморными вазами, стоящими на высоких пьедесталах. Промежутки между ними вместо балюстрады заполняет стриженый бордюр из буксуса.
       Мраморные вазы по форме и материалу очень похожи на вазы верхней террасы Алупкинского дворца. С верхней площадки у дома на нижнюю дорогу ведет крытая аллея из дугообразного металлического каркаса, обвитого вьющимися розами. Такие зеленые тоннели (перголы) довольно часто встречаются в парках Южного берега Крыма (Никитский сад, Алупкинский парк, Ливадия и др.).
       Можно полагать, что на реконструкции Пушкинского парка сказалось влияние приемов архитектуры Алупкинского парка (террасное устройство с оформлением мраморными вазами, устройство зеленых пергол и пр.), несомненно оказавших известное влияние на развитие паркового строительства Южного берега Крыма. Ко времени устройства террасы и постановки мраморных ваз относится и устройство мраморного фонтана у восточной стороны дома. Фонтан интересен своими хорошими пропорциями и формой, не повторяющейся ни в одном из парков Крыма.
       Решение сети основных дорог парка продиктовано местоположением дома, рельефом местности, а также архитектурным замыслом планировки парка.

       Помимо основного архитектурно-планировочного центра – дома с окружающей его площадкой, в парке есть еще два узловых архитектурных пункта. Один из них – уже упоминавшаяся роща из 130-летних пиний, окружающая площадку с круглым бассейном. В центре бассейна – горка из дикого камня, на которой раньше помещалась металлическая статуя нимфы. Теперь же украшением этого участка служат могучие пинии, широким зеленым шатром своих крон покрывающие всю площадку (240 м2) и смыкающиеся зеленым сводом над бассейном. Красота этого участка значительно снижается неуместной, более поздней, посадкой кипарисов и лиственных деревьев, а также случайным налетом лиственных пород (шелковица, белая акация), не убранных во время, в результате чего пиниевая роща не имеет вокруг необходимого простора.
       Вторым архитектурным узлом парка, обладающим меньшей по сравнению с предыдущим (пиниевой рощей) архитектурно-планировочной значимостью, является участок ниже подпорной стены террасы, со стороны, обращенной к морю. Участок этот решен в виде круга, охватываемого с западной стороны полукольцом формованных лавров. Планировка этого участка относится ко времени реконструкции парка и представляет собой позднейшее включение в первоначальный, план.

       Пушкинский парк не перенасыщен обилием пород, часто наблюдаемым в парках Южного берега Крыма. К сожалению, бессистемное нагромождение коллекций нередко заменяет паркостроителям отсутствие архитектурных знаний и художественного вкуса. Эта тенденция, характерная для многих паркостроителей Крыма середины XIX века, и особенно более позднего времени, отрицательно сказалась и здесь, при реконструкции парка, проведенной в 40-х годах прошлого столетия. В частности, она выразилась и в бессистемных посадках в участке пиниевой рощи и, что особенно достойно сожаления, в более поздних посадках (последних 20 – 25 лет) у восточной стороны дома, на открытом газонном пространстве, где высажены испанская пихта и другие породы. Впоследствии это приведет к загромождению открытой площадки перед домом и закроет замечательные виды на окружающий ландшафт. Первоначальная же композиция парка, как это можно и сейчас, несмотря на указанные изменения, еще ясно видеть, была рассчитана на свободную организацию зеленых масс на фоне сравнительно больших, ничем не засаженных газонных пространств и на широкое раскрытие видов на окружающий естественный ландшафт, отличающийся исключительной красотой.
       В первоначальной планировке Пушкинского парка и архитектурной композиции его насаждений сказалось влияние господствовавшего в то время в парковом искусстве направления, стремившегося устранить чрезмерную искусственность парковой композиции, загромождение ее архитектурными сооружениями и в максимальной мере связать парк с окружающей природой.

       Скромный Пушкинский парк в Гурзуфе, старейший памятник паркового искусства на Южном берегу Крыма, представляет значительный интерес для изучения путей развития паркостроительства на юге нашей страны. Состав насаждений парка характеризуется следующими данными.
       В парке преобладают вечнозеленые породы, в особенности хвойные. Это – общий недостаток большинства парков юга, в которых слишком много хвойных по сравнению с вечнозелеными лиственными.
       Из пород, представляющих особый интерес, помимо упоминавшихся кипарисов и пиний, следует отметить 125-летний ливанский кедр, плакучую форму ливанского кедра (Cedrus libani), 100-летние экземпляры каменного дуба (Quercus Ilex L.), 100-летний чинар (Platanus orientalis L.), 100-летнюю вечнозеленую крушину (Rhamnus Alaternus L.) и др.
Особую дендрологическую ценность по составу пород представляют коллекционные посадки у оранжереи.
Приводим список и обмеры древесных пород экзотов, имеющихся в настоящее время на территории парка (обмеры даются по наиболее крупным экземплярам) (табл. 3).
       Небезынтересно привести список растений, вводившихся в насаждения парка ранее (1835 – 1837 гг.), но не уцелевших в нем к настоящему времени. Сведения эти приводятся на основании изучения архива Никитского ботанического сада (Номенклатура приводится по дословным архивным записям Никитского ботанического сада (1835 и 1837 гг.)):
       Clematis viticella fl. pleno; Clem. orientalis Clem. flamula; Jasminum revolutm; Jasm. gracile; Lonicera etrusca; Lon. flexuosa; Lon. Peryclimenum fol. Variegates; Lon. sempervirens; Periploca graec; Phylliaea latifolia; Pistacea vera; Photinia glabra; Sterculia platanifolia; Jucca gloriosa (1835); Acer rubrum; Berberis sibirica; Calycanthus praecox; Ceanothus officianus; Convolvulus cneorum; Ilex aquifolium; Liriodendron tulipifera; Lonicera balearica; Mirsine africana; Myrica cerifera; Pinus (Lambertiana) sabiniana; Quercus bicolor; Quercus granuntia (hispanica); Quercus laurifolia (virens); Quercus suber; Ziziphus sinensis (1837).
       Пушкинский парк, как исторический памятник, связанный с памятью величайшего поэта нашей родины, и как старейший памятник парковой архитектуры нашего юга, представляющий ценность и по архитектурному замыслу, и как старейший опыт культуры декоративных экзотов, заслуживает большого внимания и неустанной заботы по поддержанию его в порядке.

Таблица 3

Названия растений; Возраст (в годах); Высота (в м); Диаметр ствола на высоте 1,3 м (в см); Диаметры кроны (наиболь-ший и наименьший) (в м); Количе-ство экзем-пляров.

I Хвойные:

1. Пихта испанская Abies Pinsapo Boiss:     10 лет     -    -     -    1
2. Кедр ливанский Cedrus libani Laws:    125 лет    95-100 см    9 м     7/7 м    1
3. Плакучая форма кедра ливанского Cedrus libani Laws var.pendula Sargentii:    85     20    60    16/14     1
4. Кипарис Лавсона Chamaecyparis Lavsoniana Parl.:    50     10     25     7/6     1
5. Кипарис саварский Chamaecyparis pisifera S. et Z.:     40     1,5     14     4/2    1     (сломана вершина)
6. Кипарис пирамидальный*
Cupressus sempervirens L. var. stricta Ait.:     60     18,5     41     4/35     Много
7. Кипарис горизонтальный
Cupressus sempervirens L. var. horisontalis Gord.:     70-80     21     43     7/5     Много
8. Кедр речной Libocedrus decurrens Torr.:     50- 60     145     50     9/8     1
9. Сосна итальянская (пиния) Pinus pinea L.:    125     16     105     26/3     7
10. Можжевельник виргинский Juniperus virginiana L.:    60-70     12     40     11/9     2

II. Лиственные вечнозеленые:

1. Самшит Buxus sempervirens L.:     -     -     -     -     В бордюрах много
2. Лавр благородный Laurus nobilis L.:     -     -     -     -     Формирующиеся кусты
3. Бирючина блестящая Ligustrum lucidum Ait.:     50     12,5     17     7,5/7     Несколько
4. Магнолия крупноцветная Magnolia grandiflora L.:     50-60     6     35     6/6     6 вершин
5. Дуб каменный Quercus Ilex L.:     100     17,4     52     17,5/16     2     и 1 80 лет
6. Крушина вечнозеленая Rhamnus Alaternus L.:     95-100     9     29     7/7     1
7. Белопестрая крушина Rhamnus Alaternus L.f. albo variegata:     -     -     -     -     1

III. Лиственные листопадные:

1. Каштан конский Aesculus hippocastanum L.:     80     18,5     53     12/9     Много
2. Миндаль обыкновенный Amygdalus communis L.:     -     -     -     -     -
3. Шелковица бумажная Broussonetia papyrifera Vent.:     50-60     10     -     -     -
4. Трубчатый китайский виноград Campsis sinensis Voss.:     -     -     -     -     -
5. Трубчатый виноград Campsis radicans Seem.:     -     -     -     -     -
6. Эксохорда Альберта (Королькова) Exochorda Albertii Rgl.:     -     1     -     -     -
7. Гледичия трехколючковая Gleditschia triakanthos L.:     100     24     130    27/25     1
8. Бундук Gymnocladus dioica L. (g. canadensis.Lamm.):     -     -     -     -     -
9. Платан восточный (чинар) Platanus orientalis L.:     95-100     24     110     25/24     Несколько
10. Платан западный Platanus occidentalis L.:     80     22     64     16/13     -
11. Тополь пирамидальный черный Populus nigra L.var. piramidalis Spach.:     80     224     75     10/9     Много
12. Гранат Punica granatum L.:     -     -     -     -     Много кустов
13. Маклюра апельсиновидная Toxylon pomiferum Raf. (maclura aurantiaca Nutt):     90     11     46     13/9     1



* В данные обмера не включены кипарисы пушкинского времени, обмеры которых приведены в тексте.