К. Кох. Исторические сведения о садоводстве и садовых насаждениях, 1876 г.

       Опубликовано в журнале «Вестник Императорского Российского общества садоводства» в 1876 г. № 1- 12


I

Понятие о дендрологии. Любовь всех народов древнего мира к садовым
насаждениям. («Vorlesungen über Dendrologie».)



        …С тех пор, как люди стали соединяться в общества, деревья всегда играли важную роль. Кочевые народы с глубокой древности постоянно собирались к ним в известное время года, а с освоением постоянных жилищ, люди скоплялись всегда под деревьями. Под деревьями судьи чинили суд и расправу; вблизи чтимых деревьев жрецы воздвигали свои храмы. Различные народы даже поклонялись деревьям. Древние обитатели Европы, Кельты или Галлы чтили дуб. Жрецы их носили имя друидов, название, которое, как свидетельствует греческое слово dpub (дуб), указывающее на это дерево. Под дубом же пифия вопрошали оракула. Далее, древние Греки имели священную дубовую рощу.

       У германских народов священною почиталась липа. Даже позже, в течение нескольких столетий липа обыкновенно бывала местом сборищ обитателей окружных стран. Под липами сходились по ночам священные тайне судилища. Только в половине прошлого столетия дуб стал символом германского могущества.
       Берёзы считались и теперь еще считаются священными деревьями в северной России, а дикая груша – в южной. В Гималайских горах, откуда, по всей вероятности, произошли наши предки, встречаются и теперь, вблизи священных кипарисов (Cupressus religiosa), можжевельники (Juniperus religiosa Royle) и кедров (Cedrus Deodora), храма тамошних жителей. К югу от упомянутого горного хребта вместо названных деревьев выступает баньян (Ficus religiosa). Первоначальные обитатели северо-восточной Африки, древнего Китая и Нубии, почитали сикомору (Ficus Sycomorus). У нынешних христиан Египта последняя превратилась в дерево Богородицы. Ещё и теперь показывают старое дерево исполинских размеров, под котором помещались во время бегства в Египет св. Иосиф и Мария с Предвечным младенцем. У древних обитателей Египта дерево сикоморы употреблялось и для изготовления гробов для бальзамирования покойников. Далее к югу Африки, священным считается дерево еще более исполинских размеров — хлебное дерево или баобаб (Adansonia digitata). На Тенерифе, одном из островов погибшей Атлантиды, еще недавно поклонялись драконовому дереву (Dracaena Draco), пока наконец последнее старое дерево не погибло под ударами времени.

       В жарких странах плодовые деревья с давних пор играли важную роль. Первоначально, однако, каждая страна имела свои особенные виды. Потом, по мере того, как люди вступали между собою в отношения, они взаимно делились ими, насколько это допускали климатические условия, так что в настоящее время, во всех тропических странах по обе стороны Великого океана, мы видим почти одни и те же плодовые деревья. Более всего конечно распространены райские фиги или бананы, плоды Musae paradisiacae и Sapienti. Откуда происходят оба эти дерева - неизвестно. Ост-Индия никаким образом не может быть их отечеством, как предполагают; туда они были вероятно только привезены из страны первобытной культуры, Абиссинии (Diu Paradiesfeigen oder Bananen (Musa und ihre geographische Verbreitung. Berlin.1863 r. Выдержка из Kоch's Wochenschrift, 6 Jahrgang, S. 1).
       Финиковые пальмы (Phoenix dactylifera) равным образом могут считать своею родиною Абиссинию, откуда они и распространились частью по остальной тропической и подтропической Африке, где по преимуществу доставляют часто единственную пищу жителям оазисов, частью же были введены в Аравию и другие страны жаркой Азии. Рядом с финиковой пальмой следует назвать кокосовую (Cocos nucifera); последняя не приобрела, однако такого обширного распространения, как финиковая. На островах южного океана финиковая пальма заменяется хлебным деревом (Artocarpus incisa и integrifolia). Достаточно трех или четырех таких деревьев, чтобы дать целому семейству пищу, одежду и жилище.
       Но нас, естественно, гораздо больше, чем плоды этих тропических деревьев, интересуют так называемые южные фрукты, преимущественно апельсины, померанцы, лимоны, равно как и другие плоды рода Citrus, в особенности деревья, которыми у нас, по крайней мере летом, пользуются и в эстетическом отношении. Отечество „золотых яблок Гесперид" еще с точностью неизвестно. (По показанию одного из исследователей древности, за золотистые яблоки Гесперид следует признать плоды айвы, а не какого-нибудь из видов Citrus. Айва же, без сомнения, персидского происхождения. Только она давно уже была перенесена в Грецию и Италию и быстро там распространилась. Интересно, что самое крупное видоизменение с плодами, имеющими сильно выдающиеся ребра, уже в XVII стол. было известно под именем португальской айвы. Но и померанцы (в обширном смысле) также распространились из Португалии). Запад не может быть их отечеством, как следовало бы предположить, судя по названию, а вероятно они уже с давних пор возделывались на крайнем востоке Азии, в Небесной империи и потом через Ост-Индию перешли в южную Азию, а оттуда в северную Африку. Введение их в южной Европе относится к позднейшему времени. Рядом с плодами, доставляемыми нам видами и видоизменениями Citrus, фиги (плоды Ficus Carica) с незапамятных времен играют тем более важную роль, что они встречаются также и в диком состоянии в жарких странах Востока, и вероятно также и в юго-восточной Европе.
       Сама Германия может быть признана отечеством, лишь незначительного числа наших плодовых деревьев, большую же часть их мы получили из Азии, частью вероятно с Востока и из Персии, частью же из Небесной империи—Китая. Их возделывание началось с самых отдаленных времен у Греков, задолго до памятников истории. Уже Гомер говорит об известных плодовых садах на Итане и у Феаков.

       Еще гораздо прежде того времени, как люди начали основывать окруженные стенами сады и разводить в них роскошные растения и цветы, кажется разводились уже розаны. Каждая из четырех народных групп Азии имела свою особенную розу, которую и переносила с собою в своих странствованиях, пока наконец все четыре розы не сделались общим достоянием всех народов. Большое индогерманское племя предпочитало центифольную и уксусную розу (Rosa gallica), однако, по Нибелунгам, у древних Германцев важную роль играла также и обыкновенная собачья роза или шиповник (Rosa canina). Цветущая два раза в год, дамасская роза (Rosa Damascena), также как и мускусовая (Rosa moschata), почитались священными у семитического или арабского племени, между тем как турко-монгольское племя с давних пор, с особенною любовью занималось разведением желтой розы (Rоsа lutea). Восточная Азия, именно Китай и Япония, считаются отечеством, индийской или чайной розы. Позже, но все еще очень давно, последняя была привезена в Ост-Индию. С этих пор начинается наше знакомство с нею. Отсюда объясняется также и неправильное название индийской розы. Цветущие несколько раз в году, так называемые ремонтантные или возвратные, розы составляют продукт садового искусства и появляются только со времен Реставрации. Во Франции они в первый раз были выращены и с тех пор лучше всего там удавались.

       К древнейшим декоративным деревьям принадлежат по преимуществу платаны (Platanus orientalis) и кипарисы (Cupressus sempervirens). Первые успешно переносят наш климат и по справедливости пользовались до сих пор благосклонностью людей. Кипарис же, к сожалению, не может расти даже в самых теплых местностях Рейнской долины. У древних Греков, а еще более у Римлян, он играл важную роль; его сажали преимущественно на могилах. И теперь еще он считается наиболее употребительном намогильным деревом у жителей южной Европы и Востока; последние, впрочем, выбирают кипарис местом и общественных увеселительных собраний, устраиваемых при закате солнца. Могила, как и вообще все кладбище, у христианских и магометанских жителей Востока не считается местом скорби. Хотя она живо напоминает людям их дорогих усопших, однако не возбуждает печали, так как, по их понятиям, покойники наслаждаются в том мире особенным блаженством, и потому воспоминание о них доставляет радость, и именно на том месте, где они погребены.

       У нас оба так называемые дерева жизни (Thuja occidentalis и Biota orientalis) заняли место кипариса. Обычай сажать на могилах деревья с пониклыми сучьями и ветвями, так называемые плакучие, у нас еще не стар, и первоначально был заимствован от китайцев. Последние с незапамятных времен возделывают собственно для этой цели кипарис, который двадцать лет тому назад введен и у нас под именем Cupressus funebris, и в Бадене, благоприятной местности Рейнской долины, выдерживаете даже зиму. Кроме него, в Китае в садах и парках более увеселительных, нежели кладбища, играют важную роль две ивы с пониклыми ветвями. В садовых каталогах обе они приводятся под неправильным названием Salix Babylonica. Одна из них, кажется, была введена у нас в конце XVII или в начале XVIII стол., только не прямо из Китая, а с Востока. Линней, неизвестно почему, считал ее иудейским „гарабош", следовательно, деревом, под которым во время Вавилонского пленения иудеи сидели и пели свои скорбные песни (псалом 137), и поэтому дал ей неправильное название Salix Babylonica. Другая плакучая ива, гораздо лучше переносящая нашу зиму и потому могущая произрастать на севере Германии, была введена славным японским путешественником Зибольдом и около трех или четырех десятилетий находится в наших садах. Я назвал ее Salix elegantissima. В последнее время она очень распространилась в северной Германии.

       О том, что уже в глубокой древности разводились декоративные деревья и употреблялись преимущественно для тенистых аллей и проспектов, видно из старинного плана одного сада в стране первобытной культуры, Египте, который в виде барельефа en creux был найден профессором Лепсиусом в Телль-эль-Амарне. В следующем чтении я скажу подробнее об этом плане. Разведение декоративных деревьев мы встречаем также и у древних Греков. Ниже я буду говорить о роще и аллее академии и лицея в Афинах.
       Народы древнего мира любили уже взрослые, большие деревья, и охотно основывали вблизи их свои жилища. Но при скудном населении первобытного времени, леса не имели такой важности, как теперь. Милосердный Бог повсюду создал их для блага людей; люди же, с течением времени, размножаясь, оспаривая друг у друга места для жилищ и полей, все более и более их уничтожали, в особенности, когда вынуждены были разводить в большом количестве растения, доставляющие пищу. Греция и Италия в древнейшие времена были также покрыты лесами, как Германия, когда Тацит писал свое знаменитое произведение. Однако в Греции и Италии леса истреблялись отнюдь не более, чем того требовала необходимость. Поэтому в обеих странах и в позднейшие времена встречаются еще леса, по крайней мере на вершинах гор. Вблизи лесов, как мы скоро увидим, охотно селились богатые Римляне и пользовались ими в своих далёких прогулках и охотах.

       Какое влияние имеют леса и вообще растения на состояние народного здравия и какое взаимное отношение существует между растениями и животными — я покажу в особой статье. Пока в Греции и Италии, в позднейшие классические времена, отношения растительного царства к животному, даже при опустошенных или совершенно исчезнувших лесах, поддерживалось некоторым образом посредством искусственного разведения растений, обе страны находились в цветущем состоянии. Но вид их совершенно изменился с тех пор, как они сделались добычей вторгшихся с севера народов, и как прекратилась прежняя высокая культура этих стран. Дикие растения, занявшие в Греции и Сицилии места возделывавшихся, не могли без ухода противостоять иссушающему влиянию теплого, часто жаркого климата; они погибали постепенно с течением времени. С тех пор, палящим лучам солнца была подвергнута уже совершенно обнаженная почва. С каждым столетием Греция делалась все более дикою и пустынною. Сицилия, некогда столь плодородная, перестала служить житницей для Рима. Она не могла даже прокормить свое собственное население, увеличившееся против прежнего. В такой упадок пришла она. Еще более печальный вид представляет теперешняя Вавилония, которая некогда снабжала хлебом и другими съестными припасами почти всю переднюю Азию. В настоящее время это— самая печальная, песчаная и каменистая пустыня, которая едва в состоянии прокормить человек двести. Рассказывают, что посреди вавилонской пустыни стоит и теперь большое дерево, как признак первобытного, лучшего времени.
На богатом источниками и водою материке Италии последствия упадка прежней культуры, которая однако никогда не стояла здесь на такой высокой степени, как в Греции, выразились другим образом. Многие места, как Кампанья ди-Рома, Мареммы и др., превратились в болота и сделались наконец местом образования гибельных для человека миазмов.