cтихи

Какая странная тоска...




Какая странная тоска по девятнадцатому веку
Одноэтажным городам, неспешной поступи времен,
По не застроенной земле, не показному человеку,
Что фотоснимком той поры на фоне гор запечатлён.

Кораблик в ялтинском порту линялым парусом полощет,
Великокняжеских садов вдоль моря тянется кайма.
Серьезно в камеру глядит в турецкой фесочке извозчик,
За ним империя лежит - Айше, Мария, Ханума…

Фотограф силился вместить как можно больше в фотоснимок:
По трапу сходят с корабля, едва живые, господа.
Еще мгновенье, и герой подхватит ворохи корзинок:
- Куда поедем? - В «Эдинбург», а впрочем, все равно куда…

Пусть дважды в реку не войти, но можно из нее напиться.
Держу в руках дагерротип, вхожу в картину, как в запой.
Мне выпал жребий в новый век в другой империи родиться,
Сходящей, кажется, с ума, но ей такое не впервой.

Блошиный рынок. Дождь. Развал чудного антиквариата.
Вздыхает вслух филокартист: - Беда с погодою, беда, -
И прикрывает от воды свои альбомы виновато.
Интересуюсь, уходя: - А дождь надолго? - Навсегда.


Любовная лодка о быт не разбилась



Любовная лодка о быт не разбилась,
Но много чего в ней за жизнь накопилось:

Сады, путешествия, песни и розы,
Хорошие книги, плохие прогнозы,

Надежды, печали и снова надежды,
Два шкафа новёхонькой женской одежды,

Друзья по гитаре, друзья по ландшафтам,
Огромный баул нелюбви к алконавтам,

Домашних растений полсотни горшочков,
Чужих фотографий двенадцать мешочков,

Рюкзак фестивалей, рюкзак конференций,
Тугой чемоданчик синкоп и секвенций,

Коробка борьбы с переменчивой властью
И целый контейнер семейного счастья.

Наш груз умножается в долгом пути…
Ах, только б до срока ко дну не пойти.


Я Высоцкого пою...



Что-то Галича не кажут по телеку,
Знать, не велено нервировать публику.
Если правда вызывает истерику,
То и совесть - просто дырка от бублика.

Если бить кайлом народу по темечку,
Гарантируя достаток хронический,
От достоинства останутся семечки,
Не в теории причем, а фактически.

Наша родина на юг расширяется,
Всё заделывает в днище пробоины,
А грядущее в подъездах ширяется
На украденные в сети биткоины.

Ой, вы, гой еси, князьки-медвежатники!
Да не будут вам во вред зуботычины.
Я скажу без дипломатии, кратенько:
Русь снесла и не такую опричнину.

Так что дай вам Бог, начальники, здравствовать
Да замаливать грехи пред распятием.
Как говаривал Булат, всласть вам властвовать,
Где законно, а где так, по понятиям.

Я же буду петь Высоцкого, Галича,
Тех, в ком совесть не лучина, - пожарище.
Я сегодняшний - не тот, что был давеча,
Да простят меня иные товарищи.


Смотрит в небо генерал Врангель



Смотрит в небо генерал Врангель,
Покидая берега Крыма,
И не видит, как вверху ангел
Исторический летит мимо.

Безучастен в небесах вестник,
Что он может, если Сам в курсе?
Только ветер укрощать, если
Тот надумает срывать гюйсы.

Так же турок поднимал парус,
Грек с татарином спасал семьи,
Гордый римлянин бросал Харакс,
Полагая, что придет время,

Он вернется на родной берег
И, не ведая в душе срама,
Полной мерой отомстит зверю
За поруганные им храмы.

Туркам мнили отомстить готы,
Русских чаяли изжить турки,
Но сменялись чередой годы, -
Миру нравится играть в жмурки.

Позабылись имена, клятвы,
Заржавели топоры, пики.
Собирает смерть свою жатву
Без сражения и без крика.

Современники мои, братья,
Не тужите о былой жизни, -
Дважды в реку не войти. Кстати,
Никому не избежать тризны.

Я сижу на берегу моря,
Представляю, как глядел Врангель,
А по небу в золотом флёре
Медно-перистый летит ангел.



Что людей объединяет?




Что людей объединяет? Общая любовь
К тихой песне над рекою, к запахам цветов,
К романтическому морю, к летнему дождю,
Да еще любовь народа к своему вождю.

Что людей объединяет? Общая беда -
Неминуемая пропасть, черная вода.
И беда не в том, что пуля встретит на войне,
Нет страшнее униженья в собственной стране.

Что людей объединяет? Вера в чудеса,
Что, в конце концов, не вечна злая полоса,
Что хотя бы ради внуков мы живем не зря,
Да еще слепая вера в доброго царя.

Кто людей объединяет? Любящий Творец.
Где находится начало, там же и конец.
Каждый молит о спасенье, свят он или плох.
Что, царь-батюшка, вздыхаешь? Ты и сам, как Бог.



Фотограф Сокорнов




Черно-белый фотоснимок.
Южный город. Прошлый век.
Сакля, ослики, маслина…
У порога - человек.
Смотрит царственно и строго,
Хоть корону примеряй.
А от дома - вверх дорога,
Вероятно, прямо в рай.

Мне знакомо это место,
Эта сакля, этот взгляд.
Возвращаюсь бестелесно
В Ялту на сто лет назад.
Бросив под ноги котомку
У прибрежных валунов,
Выбираю точку съёмки,
Я - фотограф Сокорнов.

Чтоб Ай-Петри на открытке
Был, как в сказке братьев Гримм,
Я, собрав свои пожитки,
Отправляюсь в горный Крым.
Хочешь солнце в синем небе
Полной сделаю луной?
Я - фотограф, я - волшебник,
Со штативом за спиной.

Вот въезжает император
В новый собственный дворец,
Вот на мостике горбатом
Мне позирует малец.
У аптеки Левентона
Дама с зонтиком стоит,
А на козлах фаэтона
Татарчонок мирно спит.

Да простят меня потомки -
Всё не смог запечатлеть.
Жизнь подобна фотосъемке,
Только смерть не одолеть.
Век промчал неумолимо,
Всё сметая на пути.
Сакля, ослики, маслина…
Ни проститься, ни найти.



Допустим, смерти нет...



Допустим, смерти нет, и можно не дрожать,
Лелея свой футляр из ненадежной плоти.
Когда у горла нож, от страха не визжать,
И не казнить весь мир, взрываясь в самолете.

Ведь если смерти нет, печалиться о чём?
Поэмы не сгорят, идеи не исчезнут,
Но я бы не хотел работать палачом
Или крушить надежду логикой железной.

Допустим, жизни нет, весь мир - иллюзион,
Специфика зрачка, мерцающая Майя.
Быть может, так и есть, и я тогда влюблен
В ненастоящий дождь в ненастоящем мае.

А если и любовь - мираж и плутовство,
Тогда и Бога нет, нет веры, откровенья…
Но я не отрекусь вовеки от Того,
Кто дал мне эту жизнь и смерть для вдохновенья.

К.В. июль 2016

Храм Иоанна Златоуста в Ялте



Над шпилем Златоуста,
Взвевая пыль времён,
Высокий, главный, русский
Ударил медный звон.

Вороны – врассыпную,
И, чудом из чудес,
На Ялту шебутную
Скатился звон с небес.

Выматывает жилы
Невидимый звонарь.
Покуда души живы,
Трудись, служитель, жарь!

Пусть глух курорт бесстыжий,
(Не просто растолкать!),
Пусть всё напрасно, ты же
Не смеешь умолкать.

Пока кого-то лечит
Твой колокольный крик,
Наплюй, звонарь на речи,
Раскачивай язык!