cтихи

Зима в Крыму



Январь. Который день течёт,
А всё равно светло и славно,
Твоей сонливости – почёт,
Моей бессоннице – подавно.

Дожди выводят кренделя,
Струясь из облачной эмали,
К ним руки тянут тополя,
Как будто что-то потеряли.

Опережая бег воды,
Неискушенный в сумасбродстве,
Я тороплюсь на все лады
Спеть тополиное сиротство.

По мокрой ниточке двора
С чудесным именем апреля
Стекает листьев детвора
В свои крещенские купели,

Любая ямка копит их,
И, налепляясь друг на друга,
Они подобьем золотых
Монеток станут кладом юга.

Тот клад не нужен никому,
Никто сокровища не стащит.
Гляжу в окно. Зима в Крыму,
И веет дух животворящий.



Человеком нужно быть



Я устроился работать в мастерской
По ремонту исцарапанных сердец
Не за деньги, не для выгоды какой,
Просто так меня воспитывал отец.

Он мне сызмальства втемяшивал в башку,
Что достоинство - не пыль из-под копыт,
Кем ни стал бы я на жизненном веку,
Первым делом человеком нужно быть.

Пролетело с той поры немало лет.
Сотни шишек я успел себе набить!
Жаль, отца на этом свете больше нет,
Но засело: «Человеком нужно быть»,

В мастерской пашу в три смены, без обид.
Хоть никто не нависает над душой,
Но работа по ремонту не стоит,
И надеюсь, людям тоже хорошо.

Приносите своё сердце, свой кристалл,
Отшлифую, сверху песенкой пройдусь.
Человеком, может, я ещё не стал,
Но Наставник обещал, что научусь.

Эти строки - не для красного словца,
Никого не призываю мир любить.
Просто нравится мне заповедь отца:
«Первым делом человеком нужно быть».



Прага

       Прага

Жидкое золото осени. Прага.
Готика храмов, истории брага,
Арок ажурных литье.
Ты на мосту между звуком и светом,
Между коротким «люблю» и ответом
Слушаешь камни её.

Камни расскажут, как люди наивны,
В воду бросая юани и гривны -
Нет возвращения в джаз.
Только костелов горгульи-химеры,
Не принимая законы на веру,
Знают в минувшее лаз.

В городе с крышами цвета кармина
Бродит седеющая Коломбина,
Ищет в тумане своих.
Нет ни Пьеро, ни компании бравой,
Лишь неулыбчивый рыцарь над Влтавой
Бдит венценосных святых.

Вот приготовлены памяти краски,
Дверь открывается в старую сказку, -
Едут фигурки в часах.
Я на мосту между Прагой и Крымом,
Грежу романтиком неисправимым
Снова летать в небесах.

Я пишу вам из Крыма



Я пишу вам из Крыма, из вами любимого Крыма.
Он - такой же, как был: поэтичен и дерзко красив.
Поменялись на мэриях флаги, но это терпимо,
Суета это всё для того, кто дорогами жив.

Ничего не случилось. Торговец по-прежнему жаден,
Те же «слуги» на тех же местах умножают печаль,
И хоть много на этой земле золотых виноградин,
Но любви поубавилось, - это, действительно, жаль.

Кто-то сделал пиар и на грудь нацепил аксельбанты,
Кто-то точит свой нож или «горькую» глушит в тоске.
Если небо над Питером всё-таки держат атланты,
Небо Крыма тогда на Господнем висит волоске.

Я пишу вам сегодня из Ялты, холёной и броской.
Все, кто здесь побывали однажды, соврать не дадут:
Что по Киевской улице двигаться, что по Московской,
Обе эти судьбы одинаково к морю ведут.



Аскания Нова



В медвежьем углу асканийском,
В безводной ковыльной глуши
Фальц-Фейном, педантом арийским
Воздвигнут оазис души.

Плывут миражами секвойи, -
Гиганты редчайших имен,
И глаз очарован травою,
И слух соловьем опьянен.

Клубится зеленое чудо
В песочнице Бога-Отца,
И я, городская пичуга,
Стихом воспеваю Творца,

Чьи помыслы рушат мыслишки
О черной изнанке людей.
Из дрязг вырастают делишки,
Дела – из великих идей.



Рождество



Если в чуде сомневаться,
Не приходит волшебство.
Помнишь, было их двенадцать?
Не осталось никого.

Древней мудрости вериги
Сохранили письмена.
Кабы не остались книги,
Стерлись даже б имена.

Поросли травою буйной
Быль и небыль, явь и навь:
Кто орел? Кто лев? Кто буйвол?
Кто правее прочих прав?

Вот апостолов двенадцать,
На часах - такой же счёт.
Кто боится потеряться,
Хочет знать всё наперёд.

Выбирай: от Иоанна,
От Матфея, от Луки?
Всё сердечно, всё желанно,
Все ответы высоки.

Загадай себе страницу,
Назови свою строку,
Чтоб желаний вереница
Исполнялась на веку.

Верят взрослые и дети,
Просят чуда в Рождество.
Двадцать первое столетье,-
Это ли не волшебство?



Зверь



Пальто из твида, резная трость, чудного вида заходит гость,
Садится молча ко мне лицом, и что-то волчье в молчанье том.
Далеким взглядом глядит на свет, как будто рядом меня здесь нет.
Летят минуты, я весь – огонь. Вдруг вижу чью-то вблизи ладонь,
На ней монета с чужим гербом, за ней карета и пыль столбом.
Ковыль да тучи, степная ширь, но я не кучер, не пассажир,
Я с волчьей стаей бегу вослед, и силы тают, и меркнет свет,
Я вижу дуло, фонтан огня. Четыре пули, и все в меня.
Ковыль, карета, свинцовый град…Я вспомнил этот прицельный взгляд.
Мой гость поднялся, закрылась дверь. Я рассмеялся: теперь он - зверь.



Жена



Ты знаешь, чем ближе к итогу, тем меньше манит глубина,
Я выбрал служение Богу, которому имя – жена.
Мой Бог не потребует веры, мой Бог не накажет за грех –
Над храмами Русской Ривьеры мы с нею парим выше всех.
По комнате звездные гроздья, их речь – шелестящая печь,
К нам ангелы просятся в гости, и жаждут блаженные встреч.
Поймет меня маршал и мастер, землянин и житель Луны,
Кто так же божественно счастлив в божественном свете жены.