cтихи

Энтропия



Физика и караоке: что общего?
Мысли амебообразны...
Какая огромная площадь!
Какие названия разные!

Мир кружится вокруг центра,
Единственного, как я,
Имя которому "энтро-
Пи-пи-пи-я".



Мантра палача



Повешу царицу, царя обезглавлю,
Но щеку не тронет слеза.
В моем королевстве есть правило слабых:
Шестерка главнее туза.

Мне тоже не нравится нож гильотины,
Удавки фатальная нить,
Пускай я считаюсь последней скотиной,
Но кто-то ведь должен казнить!



Будем



Будем радоваться. Будем злиться.
Будем ветер качать в губах.
Будем морды менять на лица,
Вышивая тату на швах.

В разночинцы пойдет разносчик,
В терапевты подастся псих...
Я целую святые мощи,
Умоляя спасти других.

Карманное счастье



Карманное счастье: в цветах пламенеть,
Доде перечитывать с горя,
Разлапистым кедром звенеть-зеленеть
У самого синего моря.

Карманная вера - такая же муть,
Карманная слава - путана.
Но как ни пытаюсь себя обмануть,
Никак не прожить без кармана.



Барселона

Когда помидор каталонского солнца
Достигнет размеров тарелки с гаспаччо,
А запах безделья, магнолий и йода
Омоет вершину горы Тибидабо,
Отпев на коленях воскресные мессы,
На улицы хлынут потоки меланжа,
Заполнив глазами проулки и скверы.

На площади у кафедрального храма
Танцуют сардану, танцуют свободу,
Не веря, что круг этот тоже порочен,
А дальше, за площадью, шумная Рамбла
Уже собирает зевак с кошельками,
Торговцев цветами, воров и фанатов
Футбола, Колумба и Черной Мадонны.

И все эти люди, их пятна и тени,
Счастливые лица и грустные лица
Проходят сквозь стены, врезаются в память.
И память-птенец оперится к полудню,
А после сиесты она уже – птица,
Не мироточивая женщина-птица,
Которая прячется в струны и струи,
А та, изваянная в шелковом камне,
Что правит осанку детей Арагона.

"Есть в деле скитанья немалая толика праздности..."

***

Есть в деле скитанья немалая толика праздности,
Ее островерхий колпак виден в общем и в частности,
Но с перемещением тела задумчивей жизнь.

Дневные значенья болтливы на ярмарке вечности,
А странник шагает от мира до мора в беспечности,
Стада светляков принимая за звездную высь.

Какими великими кажутся топи ли, степи ли,
Какое во всем ему видится великолепие,
Ни зла, ни печали, дыханье скитальца легко.

Как сладко идти в бесконечное и неизвестное!
Я снова и снова черчу ему тропы небесные
И хлеб, и кувшины, а в них – до краев молоко.

Пускай он пока принимает подарки как должное
И не позволяет себе превозмочь невозможное,
Но явственно близок вулкан золотого огня,

Когда, задыхаясь от жара, в сомненьях и робости
Он выйдет к вершине, замрет у клокочущей пропасти…
Поймет ли у края в такую минуту меня?

"Мне снился дом. В нем проживали..."

***

Мне снился дом. В нем проживали
Два непорочных голыша.
Мне снился хлеб и «цинандали»,
В котором плавала душа,
И разноцветная корова
С венком сонетов на рогах,
И снова хлеб, и домик снова,
И бесконечные снега…
Лебяжий пух, густой и чистый,
Валил на дом в ночной тиши,
Где сто веков под «вальс-мефисто»
В любовь играли голыши.

В гостях

Пространство комнаты заполнено свечами.
Горящие на разной высоте
(Стол, полка, подоконник, холодильник),
Они – как маковки приветного собора,
Как готика, воскресшая внезапно
В квартире озверевшего модерна,
Вино и дольки яблока на блюдце,
Беседы о бессмертии и вере,
Гитара в редких паузах и сумрак,
Исклеванный весельем… Боже правый!
Вот редкость – распахнуться, снять забрало!
Как будто мы – участники мистерий
В каком-нибудь средневековом Кельне,
В тиши иезуитских подземелий,
Где орден новой веры и надежды
Задумываем… Впрочем, так и было.
А позже, искривленное шампанским,
Пространство переполнилось речами
О пользе бань, о лыжах и болезнях,
Немецкой толерантности к евреям
И странным русским (нам бы их проблемы!),
О шоке от безумных инсталляций
С примерами разрезанной коровы…
Все потекло куда-то, но не в душу.
Мы скомкано простились и – по хатам,
А главное осталось нерешенным…
Быть может, все же стоило вернуться
И кровью подписать свое вступленье
В новейший орден веры и надежды?
А впрочем, мы – различной группы крови.