cтихи

Песенка ангела-хранителя


В минуты разъятий и боли,
Под плетями хамов и злюк
Не плачь, человек, я с тобою,
Я первый, кто скажет: «Люблю».

Когда чередой идут беды,
Когда в сердце метит копье,
Я – самое близкое небо,
Я – первое небо твое,

Я – плот в ураганах сомнений,
Я – ветер попутный в пути,
Твоя тишина на коленях,
И тише меня не найти.

Во дни неминуемой плахи,
Великих и малых потерь
Собой заслоняю от страха
И первым вхожу в твою дверь.

Когда ловишь ветер руками
В заброшенном доме судьбы,
Я – самое близкое пламя,
Я – песня каминной трубы.

Когда же твои озаренья
Потащат делить на крови,
Я первым прииму каменья,
Как плату за крылья мои.



Если



Если голос свободы проплачен,
Результат не достоин похвал.
Соберемся, друзья, и поплачем,
Что не мы сражены наповал,

Что не нас отпевали под флагом,
Не бросали цветы на гробы.
Может быть, под каким-то рейхстагом
Мы еще разобьем себе лбы.

И пока остается надежда
Где-то головы наши сложить,
Между Богом и Дьяволом между
Будем в горле у неба першить.



Энтропия



Физика и караоке: что общего?
Мысли амебообразны...
Какая огромная площадь!
Какие названия разные!

Мир кружится вокруг центра,
Единственного, как я,
Имя которому "энтро-
Пи-пи-пи-я".



Мантра палача



Повешу царицу, царя обезглавлю,
Но щеку не тронет слеза.
В моем королевстве есть правило слабых:
Шестерка главнее туза.

Мне тоже не нравится нож гильотины,
Удавки фатальная нить,
Пускай я считаюсь последней скотиной,
Но кто-то ведь должен казнить!



Будем



Будем радоваться. Будем злиться.
Будем ветер качать в губах.
Будем морды менять на лица,
Вышивая тату на швах.

В разночинцы пойдет разносчик,
В терапевты подастся псих...
Я целую святые мощи,
Умоляя спасти других.

Карманное счастье



Карманное счастье: в цветах пламенеть,
Доде перечитывать с горя,
Разлапистым кедром звенеть-зеленеть
У самого синего моря.

Карманная вера - такая же муть,
Карманная слава - путана.
Но как ни пытаюсь себя обмануть,
Никак не прожить без кармана.



Барселона

Когда помидор каталонского солнца
Достигнет размеров тарелки с гаспаччо,
А запах безделья, магнолий и йода
Омоет вершину горы Тибидабо,
Отпев на коленях воскресные мессы,
На улицы хлынут потоки меланжа,
Заполнив глазами проулки и скверы.

На площади у кафедрального храма
Танцуют сардану, танцуют свободу,
Не веря, что круг этот тоже порочен,
А дальше, за площадью, шумная Рамбла
Уже собирает зевак с кошельками,
Торговцев цветами, воров и фанатов
Футбола, Колумба и Черной Мадонны.

И все эти люди, их пятна и тени,
Счастливые лица и грустные лица
Проходят сквозь стены, врезаются в память.
И память-птенец оперится к полудню,
А после сиесты она уже – птица,
Не мироточивая женщина-птица,
Которая прячется в струны и струи,
А та, изваянная в шелковом камне,
Что правит осанку детей Арагона.

Есть в деле скитанья немалая толика праздности...

***

Есть в деле скитанья немалая толика праздности,
Ее островерхий колпак виден в общем и в частности,
Но с перемещением тела задумчивей жизнь.

Дневные значенья болтливы на ярмарке вечности,
А странник шагает от мира до мора в беспечности,
Стада светляков принимая за звездную высь.

Какими великими кажутся топи ли, степи ли,
Какое во всем ему видится великолепие,
Ни зла, ни печали, дыханье скитальца легко.

Как сладко идти в бесконечное и неизвестное!
Я снова и снова черчу ему тропы небесные
И хлеб, и кувшины, а в них – до краев молоко.

Пускай он пока принимает подарки как должное
И не позволяет себе превозмочь невозможное,
Но явственно близок вулкан золотого огня,

Когда, задыхаясь от жара, в сомненьях и робости
Он выйдет к вершине, замрет у клокочущей пропасти…
Поймет ли у края в такую минуту меня?