cтихи

"Итак, проводя параллели..."

***

Итак, проводя параллели,
Бессмысленно выть от тоски:
По-Божьи мы жить не сумели,
Потом не смогли по-людски.

Не будет нам аплодисментов,
Смолчит галактический зал,
Ведь сказано было: «Мементо…»,
И честен, кто это сказал.

Конец затяжному застолью,
Земля бесконечно мудра:
Останется мячик футбольный
Да грязной посуды гора,

Закатится за море солнце,
Взойдёт, никого не виня.
Мы – будущие кроманьонцы,
Автографы судного дня.

Чеканьте же руны и сутры
На аверсах мёртвых монет.
Поклонников жанра абсурда.
В театре заоблачном нет.

В живые камни Монмартра...

***

В живые камни Монмартра
Вписаны кресла-туфельки
И чудачества неона.
Бледные, истертые взглядами
Камни обольщают мертвых,
Идущих к Сакре-Кёр,
Но попадающих на Голгофу.
Век топчется в базилике,
Выйти не решается:
Везде камни.

"В ночи тебе не нужен свет..."

***

В ночи тебе не нужен свет.
Гляди, мерцают звезды на столе,
Разбросанные Борхесом и Шнитке.
Они, как мезозойские улитки,
Сплетают водянистые кракле
На плоскости черновика. Что бред
Вчерашних фраз, что пауз партитуры
Пред этими высокими снегами? –
Словесные бумажные скульптуры.
Да ты и сам подобен оригами.

"У меня ничего не осталось..."

***

У меня ничего не осталось,
Да и сам я неведомо кто:
То ли снега весеннего талость,
То ли голый каркас шапито.

От меня ничего не убудет
Ни в грядущем, ни в прошлом, ни днесь.
Пробегают по улице люди,
А я улица эта и есть.

Впрочем, улица – это призванье,
Я, скорее, - бордюр, парапет,
Разделяющий праздношатанье
И проезжий вселенский проспект.

В этой паузе между мирами
Я устойчивей всех пирамид…
Надо мной облака парусами,
По бокам – море жизни штормит.

"Есть в имени твоем такая южность..."

***

Есть в имени твоем такая южность,
Что можно задохнуться от жары,
И радуги цветной полуокружность,
И жилы кимберлитовой дары.

Есть в имени твоем такая твердость,
Что можно резать именем алмаз.
Ему простится царственная вздорность
И странность, непонятная подчас.

Сокровища всего земного рая
Сверкают в легком имени твоем,
И я не знаю, право, я не знаю,
Как уместить сиянье в окоём,

Как уцелеть мирам, не рухнуть сводам,
Когда слетает имя с языка…
Аукцион окончен. Возглас: "Продан!"
И я иду в объятья с молотка.

Безветрие

Безветрие. Каприччио природы и души…
Ничто не диссонирует с дуэтом –
лауреатом утренних туманов.
Когда еще удастся так сыграть
на колокольцах капелек, скользящих
наклонно, не предчувствуя паденья,
в амфитеатры домиков вороньих,
что нотами повисли в молоке?

Акустика предвестия стиха…
Двойное эхо шорохов на крыше,
искрение наитий, легкий треск,
и шелест осыпания имен предметов
         от смещения
                   пропорций –
все плещет там, где скоро будет море
и парус, и надежда в междустрочьях…

Пока не скошен тенью тротуар,
работай, дух, выплясывай. Не буду
разбойным свистом отрывать от дела.
Каприччио и дальний гул стиха
остались во вчерашнем.
Правда – в танце,
в прогулке этой шариковой ручки
по площадям бумажным, переулкам.
Смеются вещи, помнишь, Фридрих? Мимо
чудесного пройти довольно трудно, –
еще не скошен тенью тротуар,
еще кровят реченья Заратустры.

Безветрие. Капри.… А вот и солнце.

"Пожалуй, всем поровну роздано печали и желтых рубах..."

***

Пожалуй, всем поровну роздано печали и желтых рубах.
Кристаллы студеного воздуха истаять спешат на губах,
Углами и гранями тычутся в прохожих, в машины, в дома,
Смешеньем сложенья и вычета растения сводят с ума,
Сшибаются в небе над городом, звенят мириадами призм,
Густым, мелодическим холодом текут в стихотворную жизнь.
Рассеянный свет преломляется, над кленами клином сходясь,
И что-то в душе прибавляется, а с чем-то теряется связь.
Свиданья, влюбленности поздние, дрожащих теней колдовство…
Темнеет. Всем поровну роздано и неба, и смысла его.

"Есть такая игра: в ночи..."

***

Есть такая игра: в ночи,
В уединенном месте,
Скрытно, не зажигая свечи,
Сбросить нательный крестик
Выпростав смело хвост и рога,
Взвыть что есть мочи: к черту!
После – одеться, простить врага,
Мир полюбить, растопить снега,
Всех накормить и – айда – в бега,
Прочь от живых, к мертвым.