Роза 'Графиня Орлова'. Rose ‘Comtesse Orloff’ (N, Vibert, 1824)



Роза 'Графиня Орлова'. Rose ‘Comtesse Orloff’ (N, Vibert, 1824)



       Роза ‘Графиня Орлова’ (‘Comtesse Orloff’, N, Vibert, 1824) выведена в 1824 году Жаном-Пьером Вибером и, судя по старым документам, принадлежала к группе нуазетовых роз. Сорт утерян, но можно рассказать о женщине, которой посвятил его садовод.

anna_orlova_i.v.bazhenov_1838.jpg
Портрет Анны Орловой. И.В.Баженов. 1838 г.



       «Весьма привлекательная для меня личность — графиня Анна Орлова. О ней с уверенностью можно сказать, что она не только осталась девственной, но что и душа ее девственна, как у младенца. Безмятежность, спокойствие ее кроткого и очаровательного лица разливают вокруг нее атмосферу благожелательности. Эта душа, целиком посвященная Богу, вносит в придворные салоны, где она вынуждена обитать, такую нежную терпимость, такую чарующую веселость, столь благородную и элегантную манеру держаться, озаряет всех такой чудесной улыбкой, что рядом с ней всегда чувствуешь себя покойно! Оказавшись возле этой женщины средь шума, гомона и блистательной придворной суеты, где столько лиц поглощено единственной заботой ― двигаться под звуки одной и той же музыки, я всегда говорю себе, что для нее уже давно свершилась молитва, с которой я так часто обращаюсь к Богу: «Господи, ниспошли в наши души покой, которого нам так не хватает на этом свете!». Хотя графиня Орлова уже далеко не молода, она обладает той вечной молодостью, что дарована только небесным душам!» [1].

       Так описывает графиню в своем дневнике Дарья Федоровна Фикельмон, хозяйка петербургского салона, внучка фельдмаршала Кутузова. Запись датируется 30 июля 1834 года. Какова же судьба этой «привлекательной» личности?

yunaya_anna_orlova_iogann_batist_lampi_okolo_1796.jpg
Юная Анна Орлова. И.Б. Лампи. Около 1796 г.



       Графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская - единственная дочь генерал-аншефа графа А.Г. Орлова-Чесменского (1735-1807) - родилась в Москве 2 мая 1785 года, когда отцу ее было пятьдесят лет. Через полтора года при родах скончалась ее мать, и Анна осталась единственной дочерью графа, бывшего уже в отставке и отошедшего от государственных дел.

       Алексей Григорьевич Орлов поселился в подмосковном пригороде Нескучное и сосредоточил все свое внимание на воспитании и образовании дочери. Для нее был построен дворец с парком, где устраивались маскарады, фейерверки, спектакли. Для ее обучения были приглашены образованные наставники. К семи годам Анна научилась говорить на французском, немецком, английском и итальянском языках. В 1796 году отец привез Анну в Петербург, где представил императрице Екатерине.

       У Анны было еще одно имя, домашнее, - Нина. Вполне вероятно, что роза Вибера ‘Нина’ – ‘Nina’ (T, Vibert, 1825) – тоже названа в честь Анны Орловой, тем более что годы создания этих сортов очень близки (‘Nina’ – 1825 и ‘Comtesse Orloff’ - 1824). Впрочем, это лишь гипотеза, поэтому сорт ‘Nina’ в список «русских» роз мы не включаем.

       После смерти Екатерины II Алексей Орлов покинул Россию и уехал за границу, взяв с собой дочь. С воцарением императора Александра I граф с дочерью вернулись из Дрездена в Москву и поселились в Александрийском дворце у Донского монастыря. Анна начинает появляться при дворе, где была принята с благосклонностью. Г. Р. Державин, видевший в 1801 году, как танцевала Анна Орлова, написал:

Ты взорами орлица,
Достойная отца;
Душою голубица,
Достойная венца.
Приятности дивятся
Уму и красотам,
И в плясках все стремятся
Лишь по твоим следам.
Явишься ль в Петрополе, -
Победы поженешь:
Как флот отец твой в море,
Так ты сердца пожжешь [2].

       Танцы вообще оказались стихией Анны. Судя по записям современников, у ненаглядной дочери Орлова был довольно широкий репертуар: «По желанию графа она протанцевала с шалью, потом цыганскую пляску, казачка, тамбурин и другие танцы. После каждого она подходила к отцу, целовала руку у него… а он с нежной заботливостью набрасывал ей на плечи шаль» [3]. Очевидцы, видевшие Орлову в танцах, свидетельствовали: исполнялись они ею «так чудно, с такой врожденной грацией и с таким благородством, что движения ее были как будто речью, выражавшею всю простоту и прелесть ее души» [4].

       Анна великолепно владела саблей, метко стреляла, искусно правила упряжкой, к ее услугам были лучшие лошади отцовских конюшен. Но чаще всего ее видели на жеребце Бриллианте. Это было редкое по красоте зрелище: изящная амазонка на белоснежном, без единого пятнышка, жеребце едва ли могла оставить кого-то равнодушным.

       С 1803 года к Анне начинают свататься самые титулованные женихи, включая таких видных вельмож, как князья Александр Куракин и Платон Зубов. В 1807 году Федор Ростопчин писал: «У Орлова полон дом претендентов на дочь; к прежним приехали два Голицына, сын князя Сергея Федоровича и славный князь Борис Вестрис» [5]. Все женихи были отвергнуты Анной или «забракованы» отцом.

graf_a.g.orlov-chesmenskiy_anonim.jpg
Портрет графа А.Г.Орлова-Чесменского. Художник неизвестен. 1800-е гг.



       24 декабря 1808 года после непродолжительной болезни скончался Алексей Орлов. По свидетельству Н. В. Елагина, написавшего первую подробную биографию Анны Орловой, она «не знавшая дотоле печали и горя, пораженная смертию родителя, лишилась чувств и оставалась четырнадцать часов без признаков жизни. Лишь только она надела черное платье, как в присутствии окружающих подошла к иконам и пав на колени, рыдая произнесла: «Господи! Ты взял мою мать, которой я не знала, теперь Тебе угодно взять моего отца, будь мне вместо матери и отца, руководствуй всеми поступками моей жизни» [6].

       После смерти отца Анна отправляется в паломничество - сначала в Киево-Печерскую лавру, а затем в Ростов, чтобы помолиться в Спасо-Яковлевском монастыре у мощей Димитрия Ростовского. В монастыре она знакомится со старцем Амфилохием. После бесед с ним Анна «возчувствовала охлаждение к мирскому счастию, суете светских развлечений» [7]. Она стала его духовной дочерью, ежегодно на время Великого поста приезжала в монастырь, говела, а затем праздновала Пасху. До самой смерти Амфилохия Анна была частой гостьей в Спасо-Яковлевской обители и вела со старцем обширную переписку. Спасо-Яковлевский монастырь стал первым, куда Анна начала направлять пожертвования, которые не прекратились со смертью ее духовного отца. Всего монастырю она пожертвовала около 300 000 рублей

       Несмотря на появившуюся религиозность, Анна не оставляет свет. В 1817 году она была пожалована в камер-фрейлины, император Александр I подарил ей портрет императрицы Елизаветы Алексеевны, а во время коронации Николая I графиня получила орден Святой Екатерины.

       В Отечественной войне 1812 года с французами графиня А. А. Орлова-Чесменская проявила особую благотворительность - пожертвовала на формирование московского ополчения сто тысяч рублей, обмундировала и вооружила на свой счет 18 мужчин села Михайловского и деревни Глотаево, которые были зачислены в 7-й пехотный полк народного ополчения. Графиня сама приехала в Михайловское и проследила за тем, чтобы не были отправлены на фронт единственные кормильцы из крестьянских семей. 7-й полк народного ополчения принял участие в Бородинском сражении. Из 18 ополченцев - участников Бородинского сражения в 1813 году домой вернулись 12, шестеро остались лежать на легендарном поле России. Все вернувшиеся ополченцы за участие в Отечественной войне были награждены серебряными медалями.

       В своей вотчине - селе Михайловском - графиня А.А.Орлова-Чесменская предпринимает важное дело: строительство храма Архистратига Михаила. Храм строился в 1822 - 1823 годах, а освящен был в 1824-м. Ныне левый придел храма значится во имя Святых жен-мироносиц.

       Большое влияние на жизнь графини А.А.Орловой-Чесменской оказал архимандрит Фотий, получивший известность в начале двадцатых годов XIX века. На средства Анны Орловой Фотий восстановил Юрьев монастырь: украсил существующие храмы и построил новые, а когда в 1823 году пожар уничтожил Крестовоздвиженский собор, то Анна незамедлительно направила на его восстановление материалы на 40 000 рублей.

       Фотий был духовным отцом Орловой. Отношения архимандрита и незамужней графини вызвали сплетни о том, что они якобы состоят в любовной связи. А.С.Пушкин написал по этому поводу две едкие эпиграммы. Однако не все верили таким слухам. Фотий, заставляя Анну Орлову вести практически монашескую жизнь, не допускал при этом, чтобы она приняла постриг, так как в этом случае все ее состояние отошло бы соответствующему женскому монастырю. Он также не давал ей полностью прекратить связи со столичным обществом, навязывая ей мысль, что она «предстательница» церкви в мире власть имущих. Этим, возможно, и объясняются противоречивые отзывы о ней в обществе: кто-то писал, что «одета она была хорошо, но почти по-старушечьи: темное бархатное платье с прекрасным кружевом, длинная нить жемчуга», а другие же видели в ней «блистательную светскую даму, которая нисколько не походила на московских богомолок» [8].

       В Москве Анна Алексеевна владела огромным имением Нескучное, доставшимся ей от отца. Дворцово-парковый ансамбль, который тогда прозвали Майским домом, был перестроен в стиле классицизм. При доме имелся ботанический сад на пяти террасах со множеством оранжерей и прудами. В огромном английском парке, расположенном вдоль тогдашней Калужской улицы, были заново построили новые служебные помещения. В парке также был возведен двухэтажный каменный «Летний домик» и еще маленький домик около самого большого пруда. Этот домик располагался рядом с гротом, чей свод из дикого камня был обращен к воде. В парке в изобилии имелись деревянные беседки, одна из них, оформленная по последней моде XIX века в египетском стиле, пользовалась огромной популярностью у гостей Орловых. Кроме всего прочего, парк, разделенный на две части оврагом, был оснащен двумя параллельно идущими мостами - оба были сложенные из камня, но один имел три пролета, а другой только один. Новый парк всеми своими архитектурными и природными элементами был обращен к Москве-реке. Общая площадь усадьбы была грандиозной: 65 145 квадратных саженей.

       В 1826 году графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская прибыла в Москву в связи с коронацией Николая Павловича, сопровождая его жену Александру Федоровну. Императрица была больна и не могла жить в Кремле, поэтому поселилась с детьми во дворце графини. 30 июля воспитатель великого князя Александра Николаевича К.К.Мардер записал в своем дневнике:

       «Вчера мы переехали в дом к графине Орловой; он в городе в верстах в 5-ти от Кремля на берегу Москвы-реки. Здесь поневоле сознаешь, что Москва, а еще более ее окрестности, очаровательны. Дом графини Орловой окружен садом, превосходно содержимым и составляющим исключение между московскими садами; чистота, с которой содержится дом и сад, не уступает царско-сельской, но имеют то преимущество, что со всех сторон окружены прелестными видами» [9].

       22 августа 1926 года состоялась коронация Николая I, а 31 августа во дворце А.А.Орловой-Чесменской отметили день ангела наследника престола, великого князя Александра Николаевича. В сентябре здесь состоялся торжественный бал в честь императора и его семьи. Сохранилось описание этого праздника:

       «Бал, данный текущего месяца графинею Анной Алексеевной Орловой-Чесменской совершенно в другом вкусе, чем праздник князя Николая Борисовича Юсупова. Это то, что называется в области изящного grandioso; это такой бал, какой доселе мог дать только владетельный государь. Вообразите залу 80 аршин длины, и вы не удивитесь, что тысяча персон весьма свободно в ней помещалась, что нужно было 7000 свеч, чтобы осветить ее! Гигантские деревья южного климата, обрезанные кронами и поставленные против каждого окошка в позлащенных чанах, сливали свою зелень с блеском позолоты и пурпуром богатейшей драпировки, коею была убрана сия зала. Под колоннадою, составляющею хоры, расставлены были карточные столы, так что игравшие могли видеть танцевавших, могли разделять истинное веселье, царствовавшее в сем храме удовольствий, оживотворенное участием августейших посетителей, приветливостью и вниманием почтенной хозяйки. В полночь открылся занавес, закрывавший ход в пристроенную галерею, и гости вслед за государем и царскою фамилиею вошли в драгоценную турецкую палатку, огромность коей можно некоторым образом постичь, узнав, что в ней был ужин на 500 кувертов. Царский стол находился посредине в полукруглой нише, а от него два стола поперечь для мужчин и шесть для дам в длину, по три на каждую сторону. Излишне, кажется, говорить о великолепии столовых убранств, об освещении зал, о богатстве ливрей на слугах, о прекрасной иллюминации двора и сада и т. п. Заметим только, что царская фамилия кушала на золоте и драгоценнейшем фарфоре, а для всех прочих приборы были на серебре. Палатка сколько пленила всех красотою, столько же достопамятна и тем, что сделана наподобие той, которая была подарена султаном бессмертному герою, знаменитому родителю хозяйки, заставившему трепетать гордый Стамбул истреблением флота его при Чесме.
       Сей прекрасный бал кончился не прежде 5 часов за полночь. Государь император, государыня императрица и великая княгиня Елена Павловна изволили уехать в третьем часу; великий князь Михаил Павлович оставался несколько долее, его высочество принц Карл - до самого конца» [10].

       Дворец очень полюбился императрице Александре Федоровне, о чем графиня Анна Алексеевна, вероятно, тогда же и была поставлена в известность. В 1831 году она принимает решение продать дворец Николаю I, а в 1832-м была оформлена купчая крепость. Отныне дом по приказанию Николая I стал называться Александринским летним дворцом. Так возник Нескучный сад, которым императорская фамилия владела до 1917 года [11].

       Архимандрит Фотий скончался после продолжительной болезни на руках своей духовной дочери. Для его погребения графиня Анна устроила в подземной церкви Похвалы Богородицы, сделанной по подобию древних катакомб, усыпальницу (это нарушило монастырскую традицию, по которой настоятели Юрьевского монастыря погребались в склепе под Георгиевским собором). Рядом с мраморным саркофагом Фотия Анна приготовила гробницу и для себя. После смерти Фотия Анна практически не покидала своего имения возле Юрьевского монастыря и провела в нем последние годы жизни.

       Графиня скончалась 5 октября 1848 года, в день тезоименитства своего отца Алексея Орлова.

Для справки

       К числу нескольких «русских» роз Вибера принадлежит и сорт ‘Граф Орлов’ – ‘Comte Orloff’. К сожалению, ни в одном из справочников не указывается дата создания розы, да и о ней самой нет почти никаких сведений.

       Американский специалист по истории культуры розы Брент Дикерсон в своей книге «Old Rose Informant» (1998) сорт ‘Comte Orloff’ относит к нуазетовым с «неопределенной датой» создания.

       Неизвестно и кому посвящена эта роза. Возможно, что название было заказано графиней Анной Орловой во время ее пребывания в Париже в память об отце, графе Алексее Орлове. Впрочем, каждый из пяти братьев Орловых вполне достоин увековечивания памяти в названии розы. Если когда-либо будут обнаружены документы, где есть дата выведения сорта, то станет возможным говорить и о человеке, которому было сделано посвящение.

Литература и источники:

1. Долли Фикельмон. Дневник. 1829-1837. Весь пушкинский Петербург. – М.: Изд-во «Минувшее», 2009.
2. Державин Г.Р. Анакреонтические песни. - М., 1986. С.70.
3. Третьякова Л. Мои старинные подруги. Новеллы о женских судьбах. – М.: Виконт-МВ, 2009. С. 274.
4. Там же. С. 270.
5. Иванов О.А. История незамужества графини А. А. Орловой-Чесменской // Московский журнал. - 2001. - N 3. - С. 37-41.
6. Елагин Н. В. Жизнь графини Анны Алексеевны Орловой-Чесменской. — СПб: 1853.
7. Там же.
8. Анисимов Е. В. Анна Орлова-Чесменская // Тайна души и драгоценного саркофага // Дело. - 2006.
9. Русская старина. № 2, 1885. С. 346-347.
10. Бал у камер-фрейлины графини Анны Алексеевны Орловой-Чесменской // Отечественные записки. – 1824. - № 55. - С. 355-358.
11. Иванов О.А. Из истории Нескучного сада // Московский журнал. – 2007. - №6.